Язык и чувства


Содержание

Язык чувств (стр. 1 из 4)

Г. Любина, старший преподаватель кафедры методик дошкольного воспитания Брестского государственного педуниверситета

Тема нашего разговора — обучение детей речи, но не совсем привычной, а той, которую психологи назвали «языком чувств». Не ищите этого определения в наших традиционных методиках)учебниках, его там нет. Этот термин чаще встречается на страницах медицинской и психологической литературы. Итак, информация для размышления.

Врачи заметили, что люди, у которых беден эмоциональный словарь, часто страдают болезнями сердца, нервов, сосудов, гипертонией и т. д. Специалисты доказали, что неумение говорить о своих чувствах — болезнь, и дали ей название алекситимия (а —отрицание, тимос — настроение, лексис — лексика, словарь). Слово это было известно еще древним грекам.

Какая же связь между словарем и сердцем или желудком? Оказывается, самая прямая. Эмоциональный разряд формируется в глубинах мозга, требует выхода, но прямой выход, т. е. выплеск, непосредственное проявление эмоций, невозможен.

(Представьте, если бы мы выплескивали свои эмоции на окружающих. Да ни друзей, ни семей бы не сохранить.) Эмоция требует «переработки». Один из механизмов такой переработки — словесное оформление, т. е. анализ эмоций с помощью слов, понятий.

А если слов нет? Вот мы и хотим, чтоб наши дети не оказались «без языка». И поэтому учим сначала всматриваться, вслушиваться, учим быть внимательными к своим ощущениям, тонко воспринимать всеми рецепторами мир предметов и природы, а потом это чуткое, уже натренированное восприятие естественно обращается и на людей. Восприятие себя и другого человека, восприятие его и своего настроения, желаний, побуждений сначала не является осознанным, т. е. «оречевленнным». А затем с помощью речи, т. е. «языка чувств», происходит осознание малышом своих чувств и эмоций, управление ими. Да и само развитие эмоций связано с речью, как оказалось.

Что же мы включаем в понятие «овладение языком чувств»?

Во-первых, это овладение особой лексикой, пополнение словаря понятиями, называющими состояния, эмоции, настроение, его оттенки, переживания. Эти слова дают возможность «прояснить», определить желания, цели, ощущения и самоощущение («сердцу выразить себя», как сказал поэт).

Во-вторых, это овладение особыми фразами и особым речевым поведением, помогающим улаживать конфликты, разрешать споры, устанавливать речевые контакты.

В-третьих, это освоение большого пласта «волшебных слов», т. е. слов вежливости, отражающих нашу доброжелательность, расположенность к окружающим, воспитанность.

В-четвертых, это умение делать комплименты, т. е. составлять и искренне произносить тексты лестных отзывов, приятных и любезных слов: не лицемерить, а искренне заметить достойное похвалы.

В-пятых, это умение слушать и слышать, понимать, что стоит за словами, а также читать «язык тела».

Мы надеемся, что с помощью «языка чувств» научимся сами и научим ребенка понимать себя и других, заводить друзей, «нейтрализовать» обидчиков и не болеть алекситимией.

Основы овладения эмоциональным словарем, отмечают психологи, закладываются в раннем детстве, в 2—3 года. Словарь эмоциональной лексики детей ограничен как их очень маленьким опытом, так и внутренними возможностями. Но наблюдательность, и за эмоциональной жизнью тоже, поразительна. Когда же ребенку не хватает слов, он создает свои, «авторские».

Вот примеры, как собранные нами, так и заимствованные у К. И. Чуковского, из психологического словаря детей:

— Я не дерусь! Драка сама из меня идет! (Вариант, зафиксированный нами). У К. И. Чуковского — «Драка сама так и лезет из меня».

— Я не тебе плачу, а маме!

— Я ушиблась, упала сегодня! — Плакала? — Нет! Никто же бы не услышал.

— Когда конфету держишь во рту — она вкусная, а когда в руке — невкусная.

— Мама, возьми меня на руки, а я возьму твою сумку, и тебе не будет тяжело.

— Я уже все выгрустил плачем.

— Когда дети приходят в гости, их надо наслаждать конфетами.

— Безумительно люблю кисанек.

— Мама сердится, но быстро удобряеется.

— Не хмурь лицо! Убери грозительный палец!

— Куда ушла эта сумасошлатая тетя?

— Ты у меня лучшевсехная.

— Мама, ты кричишь, как продавщица — взбесистая тетя.

— Папа гордый, как таксист.

— Я жульничная, все равно как мальчишка.

— Лучше полечи меня поцелуйчикоми витаминчиком. Нет, шоколадом, как Айболит.

Эмоциональные состояния «одномоментные» могут словесно определяться так: «больнуло», «заплохело», «тошнуло разок».

Все явления внутренней жизни, по мнению ребенка, имеют и обратное направление: «помнил — отпомнил, грустил — выгрустил, заразился — отразился, сделал чаянно — нечаянно, радовался — отрадовался».

Конечно, дети могут заимствовать слова, не понимая их значения. Например, Ромочка (два с половиной года):

— Боже, как болит сердце! — Ромочкка, да где оно?

Малыш показывает на штанишки, где произошла досадная неприятность «по- большому».

Другую малышку, по ее словам, «тоска гложет». Оказалось, почти по той же причине — виной мокрые штанишки.

Итак, речь, речевое поведение усваиваются подражанием, но это не механический, а творческий процесс.

Чтобы разобраться в себе, в своих чувствах, человек должен уметь переводить эмоции в словесный план. Но этому нас не учили. Как-то само собой получилось так, что мы, взрослые,очень категорично и двухмерно все оцениваем: «хорошо — плохо», «нормально — ненормально», «черное — белое», «уважаю — не уважаю», «люблю — не люблю». И это перенимают дети.

Слишком рано пытаемся внушать малышам нравственные нормы, забывая, что в 2—3 года ребенок не дорос до абстрактных понятий, он ориентируется через ощущения: приятно — неприятно, нравится — не нравится. «Хорошо» и «плохо» для него может означать «вкусно — невкусно». Так в нашем исследовании, когда мы давали конфету одному малышу в раздевалке, а другие дети были в групповой комнате, и надеялись, что ребенок или съест ее тихонько, или поделится. Дети до 2 лет и даже 2 лет 8 месяцев тут же отправлялись с конфетой к другим, но не делились, а съедали на глазах у просящих. Когда экспериментатор говворил, что так делать нехорошо, малыш отвечал: «Нет! Вкусно. Хорошо!»

Другие наши исследования фиксировали наличие в обиходе детей в возрасте от 2,5 до 3,5 лет таких слов, как «нравится — не нравится», «приятно — неприятно». Оказалось, что их нет. И этим нужным словам их не обучают. Такие слова практически не зафиксированы даже в речи детей 3—4 лет.

В детском саду ребенку внушают, что его мнение никого не интересует («Делай, что сказано, дома будешь разбираться — нравится или не нравится!»). Лишь у одной девочки 4 лет зафиксировано в словаре слово «приятно» («Мне это неприятно»). Домашняя лексика и отношения в семье особые.

Но ведь ребенку необходимо разобраться в своем состоянии, в своих эмоциях, особенно если он находится в группе сверстников, в детском саду, где неизбежны столкновения интересов. К сожалению, «столкновения интересов» разрешаются прозвищами, жалобами. А взрослый вместо того, чтобы помочь малышам «прояснить чувство», добавляет негативное, «навешивает ярлыки»: «Ах ты драчун! Как тебе не стыдно», а обиженного утешает: «Мы его наказали. Ты не плачь. Плакать стыдно».Таким образом, наложен запрет на переживания. А ведь так необходимо «оречевление» переживаний.

Психологи рекомендуют помогать деям разбираться в своих состояниях и отношениях с помощью определенных слов, фраз:

Мне приятно — мне неприятно.

Мне нравится — мне не нравится.

Мне хочется — мне не хочется.

«Мне неприятно, когда ты меня троггаешь так. «; «Мне не нравится, когда без разрешения ты берешь мою машинку. «; «Мне не понравилось, что меня назвали. «

Это в психотерапии называется прояснением.

Нередко в группе воспитателю приходится «прояснять» некоторые конфликтные ситуации, задавать, часто бессмысленно, традиционный вопрос «Зачем ты это сделал?!», ведь ребенок не сумеет объяснить истинные мотивы поступка, а необходимость ответа может привести к лжи. Специалисты советуют «присоединиться» к ребенку, помочь ему. Это может быть выражено так:

«Наверно, тебе очень захотелось. «

«Наверно, тебе не понравилось, что. и ты захотел. «

«Мне кажется, ты решил, что. но. «

Будем применять такое простое праввило: если мы заранее знаем ответ, то не задаем вопросов. Вместо вопросов постараемся стимулировать размышление.

И еще. Не следует оценивать взрос лыми мерками детский проступок. Мы же воспитатели, профессионалы и знаtм, что ребенок еще не в состоянии полностью управлять своим поведениtм. Когда ребенок совершил проступок, то и осуждать будем проступок, а не личность. «Мальчик ты хороший, добрый, а вот сегодня какая неудача с тобой случилась. Тебе, конечно, очень неудобно, и всем неприятно, что. «

Главный принцип «помоги» действует и здесь: помоги стать лучше; помоги стать хорошим. (А вовсе не «стань судьей», осуди».) Каждый ребенок хочет быть хорошим, любимым, поэтому не устраиваем судилища, не чувствуем себя победителями, а переживаем, искренне расстраиваемся вместе с ребенком, огорчаемся — учимся трудному искусству прощать; прощать и забывать, не «тыкая» потом. Не боремся с недостатками (т. е. «с ребенком»), а помогаем их перерасти, обратить даже в достоинство, постепенно, конечно, не сразу. Авансируем успех фразами: «Уверена, что ты не захочешь больше так поступать (постараешься этого не делать)».

«Чувствую, что тебе стыдно и больно, ты не захочешь, чтоб повторилось. «

Заставлять ли ребенка просить прощения?

В привычной форме — «Простите, я больше так не буду» — стоит ли? Для чего просят прощения? Может быть, вместе с ребенком дойти до мысли, что обиженный хочет как-то узнать и услышать, что он пострадал по оплошности, что за это уже раскаивается обидчик и просит прощения. Пусть эта просьба не будет «дежурной репликой». Подумайте вместе с ребенком, как лучше сказать, чтобы забылись и слезы, и боль у обиженного. Вот здесь и будет создаваться свой язык чувств, эмоций.

О ЧЕМ «ГОВОРИТ» ЯЗЫК ЧУВСТВ

Глава 6 О ЧЕМ «ГОВОРИТ» ЯЗЫК ЧУВСТВ

В тоне голоса, в глазах и в выра­жении лица говорящего имеется не меньше красноречия, чем в самих словах.

Иногда, идя по улице после окончания рабочего дня, я ловлю себя на мысли о том, сколько интересного и в какой-то степени неповторимого встречается на пути! Пестрые театральные афиши, здания, отражающие архитектурный стиль эпохи своего рождения, элегантно оформленные ви­трины, вереницы разнокалиберных автомашин, одетые в ярко-зеленый, омытый дождем наряд липы, сползающее к горизонту полуприкрытое розовыми облаками пурпурное солнце. Но особенно интересными мне кажутся люди — высокие и низкие, худые и полные, молодые и пожилые. Мелькают прически, костюмы, платья, лица. И если цвет волос или покрой одежды нет-нет да и повторяется, то лица людей буквально поражают бесконечностью своего разнообразия.

Глядя на людей, поза и мимика которых естественны и не скованы бдительным сознанием, мы, как в зерка­ле, можем видеть, что творится у них «на душе».

Как-то, перелистывая томик афоризмов немецкого про­светителя Г. Лихтенберга, я нашел в нем такие высказыва­ния. «Самая занимательная для нас поверхность на земле это — человеческое лицо». «Наблюдать лица простых лю­дей на улице — всегда одно из самых любимых моих удо­вольствий. Никакие картины волшебного фонаря не могут сравниться с этим». Не знаю, как вы, а я, признаюсь, раз­деляю эти мысли, высказанные два века назад. Казалось бы, у всех людей два глаза, нос, рот и форма их прибли-67

зительно одинакова, и взаимное расположение в общем-то то же самое, а одинаковых лиц не встретишь. Есть ли они вообще в природе? Разве что у так называемых однояйцо­вых близнецов, обладающих практически идентичной на­следственностью? Да и у тех сходство лиц нельзя считать абсолютным, ибо жизнь, как правило, на унаследованные черты накладывает свой отпечаток, а жизнь, как известно, у каждого своя.

Правда, лицо, отдельно взятое, не выражает всего, по­тому что поза, жест, особенности движений во многом до­полняют мимику, а, например, в хореографии они выпол­няют, пожалуй, ведущую роль в передаче основного замыс­ла танца и эмоционального состояния его исполнителей.

Глядя на людей, поза и мимика которых естественны и не скованы бдительным сознанием, мы как в зеркале мо­жем видеть, что творится у них «на душе», какие чувства в них тлеют или бушуют. Это обстоятельство, по-видимому, и побуждает последнее время кинооператоров прибегать к съемкам «скрытой» камерой.

Вот я вошел в метро, спускаюсь на эскалаторе. Навстре­чу «проплывает» стоящая на соседней лестничной ленте группа юношей с портфелями и папками, они о чем-то громко говорят, перебивая друг друга, живо жестикулиру­ют, смеются. Лица их оживлены, светятся весельем и за­дором. Следом за ними — женщина средних лет, плечи ее скорбно опущены, голова склонилась, и застывший взгляд бессмысленно скользит по черной бесконечной полосе по­ручня. У гражданина с блестящей, словно отполированной, отражающей огни светильников круглой лысиной на ма­кушке глаза прищурены, а губы складываются в самодо­вольную ухмылку. Весь его облик чем-то напоминает кота, пообедавшего стянутой со стола колбасой. Следующий пассажир с явным удовольствием погружен в потрепанную книжку. Изменчивость его мимики, вероятно, отражает пе­рипетии сюжета, свойственные детективному роману. А вот двое. Он ласково гладит ее руку, она — улыбается. Глаза их полны счастья, и кажется, что эти двое полностью отклю­чились от всего окружающего.

Идя между мраморными колоннами подземного ве­стибюля, вспоминаю промелькнувших мимо меня людей. Каждого из них пришлось видеть несколько секунд, но как много об их настроении, эмоциях рассказали их внешний вид, позы, жесты, их неповторимые лица!

Таким образом, судить об эмоциональном состоянии человека нам позволяют сопутствующие эмоциям опреде­ленные выразительные движения. В естественных условиях они непроизвольны, подсознательны. В формировании их ведущую роль играют не двигательные зоны коры больших полушарий и основные двигательные проводящие пути в мозгу, так называемые пирамидные пути, а расположенные в глубине полушарий подкорковые узлы и идущие от них нервные волокна, относящиеся к системе мозга, именуе­мой экстрапирамидной.

Каждому эмоциональному состоянию, каждому чувству соответствуют характерные для них мимика и общие дви­гательные реакции, которым, несмотря на имеющиеся у каждого человека нюансы, свойственна определенная общ­ность. «Различным чувствам человека, — говорил артист балета Лев Голованов, — соответствуют известные внеш­ние признаки: улыбка, смех, живые глаза, порывистые дви­жения — это радость; «пасмурное» лицо, тусклый взгляд, «трудные» телодвижения, опущенные плечи — грусть; ис­каженное лицо, горящие глаза, резкие, решительные, «бур­ные» жесты — гнев; сжатые губы, неподвижный взгляд, скупые движения — упрямство». Приобретая с раннего дет­ства определенный опыт общения с людьми, каждый из нас может с той или иной степенью достоверности определять эмоциональное состояние окружающих по их выразитель­ным движениям (пантомимике), прежде всего по выраже­нию лица (мимике).

В передаче эмоционального состояния человека осо­бенно велико значение глаз. Недаром говорят: «Гла­за — зеркало души».

Мимика обусловлена главным образом различными по выраженности и распространенности изменениями напря­жения (сокращением или расслаблением) многочислен­ных мимических мышц. Мимическим мышцам, в отличие от всех других поперечнополосатых мышц тела человека, свойственна одна особенность: по крайней мере один конец каждой мимической мышцы переходит непосредственно в кожу лица или связан со слизистой оболочкой. Благодаря этому сокращение любой мимической мышцы обеспечива­ет изменение рельефа лица. При этом на лице возникают углубления и складки, ведущие к изменению его «выраже­ния». Наиболее изменчиво напряжение мимических мышц вокруг глаз, в области носа и рта. Небольшие, подчас едва уловимые изменения тонуса этих мышц воспроизводят, в частности, улыбку, например, ту улыбку, которую Н.В. Го­голь в повести «Невский проспект» описал как «улыбку единственную, улыбку верх искусства. иногда такую, что можно растаять от удовольствия, иногда такую, что уви­дите себя вдруг ниже травы и потупите голову, иногда та­кую, что почувствуете себя выше адмиралтейского шпица и поднимите ее вверх». Давно известно, что при улыбке со­кращаются определенные мимические мышцы. Если улыб­ка естественна, то обязательно, в частности, сокращение нижней части круговой мышцы глаза, которую иногда на­зывают «мышцей приветливости». При этом приподнима­ется нижнее веко. Когда же этого не происходит и человек улыбается одними губами, то искренность такой улыбки становится сомнительной.

В передаче эмоционального состояния человека особен­но велико значение глаз. Недаром говорят: «Глаза — зер­кало души». Состояние глазных щелей, ширина зрачков, подвижность глазных яблок, блеск склер и т.д. иногда мо­гут говорить о человеке больше и, главное, наверняка до­стовернее, чем его многословный монолог.

О том, что определенным переживаниям свойственны те или иные выразительные движения и в том числе характер­ная мимика, людям известно уже много веков. Со времен Гиппократа большое внимание уделяется выразительным движениям и особенно мимике при разнообразных заболе-

ваниях. Но если Гиппократ подходил к оценке выразитель­ных движений у больных как врач и строил свои суждения на основе накопленного врачебного опыта, то Аристотель, являющийся одним из создателей учения о физиогноми­ке, счел возможным судить о состоянии и возможностях психики человека на основании схоластической оценки особенностей строения его головы и лица. Прогнозируя по внешним признакам поведенческие реакции человека и особенности его интеллекта, Аристотель большое значение придавал сходству его с животными, которым, как призна­валось, якобы свойственны от природы определенные ка­чества. «Нос толстый, как у быка, — писал Аристотель, — означает лень. Широкий нос с большими ноздрями, как у свиньи, — глупость. Острый, как у собаки, нос — признак холерического темперамента. Орлиный нос означает сме­лость, крючковатый, как у вороны, — настороженность. у кого широкий рот, тот смел и храбр».

В Средние века данные, полученные при изучении лица, расценивались с позиций астрологии и других оккультных наук. Значительную популярность приобрело, в частно­сти, лицегадание: определение судьбы человека по чертам лица. Физиогномика в ту пору была довольно авторитет­на. Она к тому времени успела обрасти множеством новых умозаключений, которые по уровню достоверности впол­не могли конкурировать с сентенциями Аристотеля. Так, средневековый монах Альберт Великий считал, что «тол­стый и долгий нос служит знаком человека, любящего все прекрасное и не столь умного, сколь он сам о себе думает», а «кто вертит головою во все стороны, тот совершенный ду­рак, глупец, суетный лживый плут, занятый собою, посред­ственных способностей, развратного ума, довольно щедрый и находит большое удовольствие вымышлять и утверждать политические новости».

Черты лица, особенно мимика человека, отражают функциональное состояние нервной системы и зави­сят от особенностей психики человека, прежде всего состояния его эмоциональной сферы.

ЭМОЦИИ НА 100%

конце XVIII в. такая, можно сказать, формальная фи­зиогномика получила развитие в многотомном сочинении цюрихского монаха Иоганна Лафатера, который сначала изучал психологические особенности человека, а затем со­поставлял полученные данные с особенностями черт его лица. Накопленные таким образом сведения послужили по­водом к тому, что он стал доказывать возможность опреде­ления особенностей характера по рельефу лица и строению черепа и претендовать, таким образом, на роль основателя новой науки. Давая оценку «учению» Лафатера, Г. Лихтен-берг отмечал, что «эта теория представляет в психологии то же, что и весьма известная теория в физике, объясняющая свет северного сияния блеском чешуи селедок. Можно по­стараться нарисовать себе ночного сторожа по голосу. При этом часто ошибешься настолько, что трудно удержаться от смеха, когда обнаружишь свое заблуждение. А разве физио­гномика нечто иное?» Тем не менее и идеи Лафатера нашли своих приверженцев. Особенно популярны были они в сре­де немецких писателей, участников литературного движе­ния «Бури и натиска» (штюрмеров), и, вероятно, сыграли определенную роль в формировании теории Ч. Ломброзо о врожденном преступном типе.

В XIX столетии большой вклад в учение о выразитель­ных движениях внесли Ч. Дарвин и И.М. Сеченов. Они высказали научно обоснованное мнение о том, что черты лица и особенно мимика и другие выразительные движе­ния отражают функциональное состояние нервной систе­мы и зависят от особенностей психики человека, прежде всего от состояния его эмоциональной сферы.

Характер выразительных движений, главным образом мимики, при распознавании заболеваний учитывался со времен Гиппократа.

«Что есть научного в так называемой науке о физио­гномике, — рассуждал Ч. Дарвин, — зависит, кажется, от того, что каждый индивидуум сокращает преимущественно только определенные мускулы лица, следуя своим личным

склонностям. Эти мускулы могут быть сильнее развиты, и потому линии и морщины лица, образуемые их обычным сокращением, могут сделаться более глубокими и видимы­ми». Ч. Дарвин проявлял большой интерес к выразитель­ным движениям человека и высших животных и высказал, в частности, мнение об их биологической целесообразно­сти. Свои наблюдения и мысли по этому поводу он из­ложил в статье «О выражении эмоций у человека и живот­ных», которая является, по сути, первой серьезной научной работой, посвященной проблеме эмоций. Приблизительно в то же время И.М. Сеченов в книге «Рефлексы головного мозга» писал: «Психическая деятельность человека выра­жается, как известно, внешними признаками, и обыкно­венно все люди, и простые, и ученые, и натуралисты, и люди, занимающиеся духом, судят о первой по последним, т.е. по внешним признакам. Все без исключения каче­ства внешних проявлений мозговой деятельности, которые мы характеризуем, например, словами: одухотворенность, страстность, насмешка, печаль, радость и пр., суть не что иное, как результаты большего или меньшего укорочения какой-нибудь группы мышц — акта, как всем известно, чи­сто механического».

Характер выразительных движений и главным образом мимики при распознавании заболеваний со времен Гиппо­крата учитывался многими врачами. Большое значение ему придавали такие крупные представители отечественной ме­дицины, как С.С. Корсаков, В.М. Бехтерев, П.Б. Ганнуш-кин, М.И. Аствацатуров, М.Б. Кроль, В.А. Гиляровский, и другие. Двигательные реакции, которыми проявляется эмоциональное состояние человека, В.М. Бехтерев называл «языком чувств», М.Б. Кроль — «эмоциональной речью». Кроль отмечал, в частности, что «эмоциональная речь» су­ществует и у животных, и у детей, еще не научившихся гово­рить. И сейчас врач-клиницист при обследовании больного обязательно уделяет внимание состоянию эмоциональной сферы, так как, во-первых, оно может иметь существенное значение для уточнения диагноза, а во-вторых, с ним сле­дует считаться при определении тактики лечения, а иногда и о прогнозе его исхода. Оптимистично настроенные люди

поправляются обычно быстрее. Поэтому врач заинтересо­ван в том, чтобы настроение больного было бодрым, чтобы больной верил в лечение и не впадал в пессимизм. Судить о его эмоциональном состоянии врачу приходится в значи­тельной степени на основании наблюдений за выразитель­ными движениями больного. В связи с этим ему необходи­мо умение правильно расценивать их значимость.

Умением отметить и правильно расценить выразитель­ные движения человека обязан обладать не только врач, но и руководитель учреждения, менеджер, педагог, тренер спортивной команды, военачальник, воспитатель детско­го сада. По сути дела, оно должно быть у каждого, ибо в процессе общения с людьми в любом коллективе оно может быть весьма полезно. Только человек, которому свойственны эгоцентризм, пренебрежение к людям и чрез­мерное зазнайство, может пренебрегать проявлениями их эмоционального состояния. Умение правильно понимать душевный, эмоциональный мир окружающих — необходи­мое условие для создания благоприятного психологическо­го «климата» как в семье, так и в различных человеческих коллективах, соблюдения этических норм, такта, культуры в межчеловеческих отношениях.

Умением отметить и правильно расценить вырази­тельные движения человека обязан обладать не толь­ко врач, но и руководитель учреждения.

Способность разбираться в многочисленных нюансах выразительных движений, свойственных человеку, а, кро­ме того, еще и умение воспроизводить их, совершенно не­обходимы людям, посвятившим себя служению искусству. И надо сказать, что эта способность с давних пор находит отражение в лучших работах ваятелей и живописцев, поэ­тов и прозаиков, актеров и композиторов. Вспомните, ка­кое страдание, какую нестерпимую боль отражают лицо и все напряженное до предела тело изнемогающего в борьбе со змеями античного героя Лаокоона в известной скуль­птурной группе Агесандра, Афинодора и Полидора. Гомер в «Илиаде» так описывает оплакивание убитого Гектора:

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Лучшие изречения: Для студентов недели бывают четные, нечетные и зачетные. 9486 — | 7456 — или читать все.

79.100.228.135 © studopedia.ru Не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования. Есть нарушение авторского права? Напишите нам | Обратная связь.

Отключите adBlock!
и обновите страницу (F5)

очень нужно

13 ЯЗЫК ЭМОЦИЙ И ДЕЙСТВИЙ

ЯЗЫК ЭМОЦИЙ И ДЕЙСТВИЙ

Я уже говорил о роли языка в душепопечении. Наверное, ни в одной области душепопечения этот вопрос не стоит так остро, как в области языка эмоций и действий. Следует различать понятия отношение, чувство и поведение. Зачастую их путают, потому что они взаимосвязаны, и иногда имеют одно и то же значение, сливаясь по смыслу. В том значении, в каком они употребляются в данной книге, их можно разграничить следующим образом:

Чувство

Слово чувство может отражать физическое состояние человека («Я чувствую себя хорошо», «я чувствую себя плохо», «я чувствую себя счастливым»). Конечно же, чувства могут разделяться по силе и характеру, но, в основном, существует две категории чувств: плохие и хорошие. Внутренние, мышечные, гальванические и другие эмоциональные реакции организма являются ответными реакциями на суждения, сделанные окружающими людьми или самим человеком. Эти суждения вызывают биохимические реакции в организме, с целью сориентировать его в определенном направлении для адаптации к конкретной ситуации. Эта ориентация организма выражается в чувствах.

Когда роджерианец, размышляя, говорит: «Вы же сами чувствуете, что нужно сделать то-то и то-то», или: «Вы чувствуете, что это правда», он использует ошибочную лексику и вводит человека в заблуждение. Следует серьезно противостоять такому неправильному использованию лексики. Человек, ориентированный в основном на чувства, сводит к ним все свои мысли, мнения, убеждения и отношения к чувствам. Мы не должны делать подобную ошибку.

Когда подопечный жалуется: «Я чувствую себя неполноценным (или глупым), важно обратить его внимание на то, что он не совсем точно выражается. Никто не может чувствовать себя неполноценным, глупым и так далее. То, о чем он говорит — не чувства; это суждение, или отношение, или убеждение, или мнение о себе самом. Он говорит: «Я неполноценный или глупый». На фоне этого суждения он может чувствовать печаль, вину, гнев, смущение, или подавленность и т. д. Он чувствует печаль (или гнев и т. д.) потому, что сделал выводы о своем поведении, отношениях, характере или способностях. Он не может чувствовать себя неполноценным, потому что неполноценность сама по себе не является чувством.

Данное явление широко распространено. Мы же рассмотрим два или три варианта. Если неполноценность (или глупость, или еще что-либо) является чувством, то надежда на его изменение если и есть, то очень маленькая. Если же это суждение о своем поведении, характере и т. д. вызывает неприятные эмоции, то чувства печали, подавленности и т. д. могут быть устранены посредством изменения поведения. Если выражение «я неполноценный» справедливо считается суждением, тогда душепопечитель может исследовать доводы подопечного, которые привели его к данному заключению. Душепопечитель может задать такой вопрос: «С чего вы взяли, что вы неудачник?», или спросить более прямо: «Вы должны иметь серьезные причины для такого вывода; скажите мне, что произошло?» Если причины окажутся серьезными, то решение проблемы невозможно без изменения самого подопечного. Чувства не так прямо связаны с причинами, как суждения.

Часто проблема кроется в отсутствии уверенности человека в своем спасении. Подопечный может сказать: «Но я не чувствую себя спасенным». И это естественно, так как убежденность в спасении не является эмоцией; уверенность — это не чувство. Можно чувствовать страх, или грусть, или злость и т. д., можно сомневаться в спасении или радоваться о нем, но невозможно чувствовать себя спасенным или неспасенным. Состояние спасения — не эмоциональное состояние; это взаимоотношения с Богом, которые влияют на эмоции.

Способность различать эмоции, убеждения или суждения, которые их вызывают зачастую является необходимым условием решения проблемы. В данном случае уверенность в спасении зависит, во-первых, от веры в обетования Божьи, записанные в Его Слове, от личной связи со Христом и от свидетельства Духа о спасении в повседневной жизни. Часто вывод делается не на основании этих библейских критериев. Если критерии неверны, суждение будет ложным, и эмоциональное состояние, которое зависит от этого суждения, будет неприятным. Например, давайте возложим сложную и трудную проблему уверенности (предположим, в спасении) на чувство. Отрицательные чувства могут возникнуть по разным причинам (недостатка сна, неудачи на работе и т. д.). Если эти чувства будут по каким-то причинам толковаться как доказательство того, что человек не спасен, то такое суждение (на основании ложных выражений чувств) вызовет еще более негативную эмоциональную реакцию, которая, в свою очередь даст еще одно «доказательство» состояния греховности человека, и так до бесконечности.

Лучший способ помочь подопечному вырваться из этого заколдованного круга заключается в том, чтобы объяснить ему библейские критерии уверенности в спасении и научить его делать суждения на основании этих критериев.

Совершенно не обязательно, что человек ставит под сомнение обетование Божье (хотя и это со временем может быть подвергнуто сомнению). Скорее, он находит, что его неуверенность исходит из недостатка доказательств изменений в жизни.

Мы уже увидели, что недостаток уверенности в спасении необязательно есть показатель состояния необращенного грешника Скорее, это результат ориентации истинного верующего на чувства. Конечно, может быть и такое, что подопечный является необращенным человеком. Такой вариант всегда должен учитываться душепопечителем. Душепопечитель должен очень серьезно исследовать вопрос его возрождения. Помочь подопечному отбросить все сомнения можно лишь тогда, когда для них нет серьезных причин.

В большинстве случаев после беседы на эту тему душепопечителю следует перейти непосредственно к исследованию жизни подопечного. Обычно картина греховной жизни сама по себе дает ответ на данный вопрос. Если человек осознает, свою греховность, покается в этом перед Богом и при помощи Духа Святого начнет соблюдать заповеди Писания, то такие действия скорее всего дадут нужную уверенность. Но так как необращенный человек не способен делать то, что требует Бог, душепопечение потерпит неудачу. Мятеж, непонимание Слова Божьего чаще всего возникают из-за серьезных попыток соответствовать требованиям, содержащимся в Библии. В таких случаях подопечного следует снова и снова убеждать исполнять Евангелие.

Одно можно сказать наверняка — искренние чувства уверенности в спасении (то есть вытекающие из убеждения в спасении) могут исходить только из разумного суждения, основанного на библейски обоснованной уверенности. Сами чувства не являются такой основой; это — плод спасения. Они вытекают из самой уверенности и укрепляют ее. Но сама уверенность имеет более объективное основание.

Отношение

Отношение — это комбинация предпосылок, убеждений и мнений, формирующих взгляд человека на предмет, личность или действие. Это сознательная установка, в значительной мере влияющая на поведение человека. Во время душепопечения отношение может быть изменено посредством прямого воздействия. Чувства же, в отличие от этого, могут быть изменены только косвенно, посредством изменения отношения и поведения. Это очень важно, так как отношение часто стоит на пути решения проблемы. Отрицательное отношение может создать предубежденность у одного человека по отношению к другому, делая невозможным общение и решение проблемы. Иногда для начала необходимо изменить отношение, которое вызывает чувства обиды, ненависти или страха по отношению к другому человеку, и только после этого станет возможным решение проблемы. Из-за того, что некоторые душепопечители не различают чувство и отношение, у них возникают неверные подходы к душепопечению. Отношение обычно предполагает устоявшиеся шаблоны мышления, привычные клише. Изменение в отношении, подобно изменению в поведении, требует изменения в привычках, которые являются результатом библейского процесса совлечения-облечения.

Поведение


В узком значении термин поведение следует отличать от более широкого, употребляемого многими бихевиористами. Скинерианцы, в частности, считают поведением любую или всю деятельность организма, включая деятельность нервной системы или желез. В настоящей книге данные функции организма, хотя они и тесно связаны с отношением и действием, не считаются поведением. Скинер обозначает одним словом и отношение (функцию мозга и позвоночного столба) и чувства (функцию желез и внутренних органов). Такой панбихевиоризм должен быть отвергнут, так как он не различает нравственный и познавательный аспект образа Божьего в человеке. Термин «поведение» лучше всего использовать для обозначения такой деятельности человека (а не органа или железы), которая может оцениваться категориями закона Божьего. Поведение — это деятельность, за которую человек несет ответственность. Бихевиористы (вместе со Скинером) зачастую полностью отвергают ответственность. Это отрицание является прямым отражением того, что Лазарус называет «животной игрой». Скинер считает, что человек — лишь животное, сложное животное, но не более. В нем нет никакого достоинства и нравственной ценности. Тогда действительно его отношение и действия — не что иное, как условные рефлексы на окружающую среду. В этом заключается вся суть поведения. Библейская концепция поведения, в противоположность, этому более узкая.

Информационный Вкус

Философские, социальные, психологические аспекты

Моральный язык и чувства

В наше время очень важными являются вопросы этики, морали, моральности. Мы встречаем их практически каждый день в нашей жизни.

С одной стороны, каждый в обществе понимает, что без морали жизнь невозможна. Но с другой стороны, понятие моральности становится в нашем сознании какой-то надоедливой ситуацией.

Проблемы морали были и остаются одними из самых важных и значительных для человека.

Не смотря на скоротечность времени, эти вопросы остаются актуальными и сегодня. Мы часто можем заметить такие ситуации, что те люди, которые соблюдают правила этики, не пренебрегают законами морали – ничего не могут достичь в своей жизни, а те, кто с лёгкостью выходит за рамки правил и не придерживаются норм – достигают больших высот в жизни. Говоря про моральность, нужно определить и узнать основные тенденции, которые существуют в течении жизни людей и влекут за собой возникновение морали.

Вообще характерной особенностью морали является то, что она не проявляется в каком-то одном определённом виде человеческой деятельности. Она имеет одну всепроникающую функцию, поэтому и присутствует в любой сфере, в обществе, на производствах, в семье, в быту, в проведении свободного времени.

Основой всех моральных законов является поступок, поэтому каждый человек должен осмысливать все свои поступки.

Задумывались ли вы когда-нибудь, как мы между собой общаемся, как выражаем свои мысли, какие слова употребляем при этом? Ведь нужно помнить, что словом можно как осчастливить человека, так и ранить его, унизить его достоинство. Слово — это великая сила, оно выполняет очень важную роль в нашей жизни. Каждый день мы взаимодействуем с большим количеством людей и прилагаем максимум усилий для того, чтобы общение с ними принесло много удовольствия, было ласковым, приветливым, доброжелательным. При общении мы опираемся на язык морали, язык доброго слова и приятных эмоций. С моральной точки зрения общение бывает моральным и аморальным, общаясь с другими мы должны придерживаться определенных норм, таких как толерантность, понимание, настроенность на согласие, доброжелательность, справедливость, отзывчивость.

Язык — это своеобразная система знаков, она дает возможность людям общаться, думать и выражать свои мысли. По моему мнению, речь дает возможность эмоционально проявляться каждому человеку. Все её особенности хорошо проявляются в специфике и языке этики. Люди прибегают к соответствующей терминологии («добро», «зло») и («Правдивость — это добро»). Все это относят к языку морали. Язык является общим для всех людей, в обыденности главной его составляющей является нравственные высказывания.

С помощью моральных высказываний выражаются нравственные правила, предписания, нормы, смысл нравственных чувств. Моральные высказывания в свою очередь делятся на высказывания-предписания, например: «Люди должны быть доброжелательными», «Человек не должен быть жестоким») и высказывания-оценки, («Уважение — добро», «Неуважение — зло»). Главная характеристика речевых высказываний — это особая экспрессивность.

Язык морали включает в себя определенное количество правил и требований, которых мы должны придерживаться, чтобы проявить вежливость и почтительность к собеседнику.

Нужно помнить, что приятное общение — это, прежде всего, залог длительных и хороших отношений.

Немаловажное место в жизни каждого занимают чувства, а именно нравственные чувства. Это такие чувства, когда человек ощущает устойчивое положительное отношение к другим людям, в первую очередь к самому себе, ко всем общественным событиям. Человек начинает осознавать свои задачи перед другими людьми, окружающим миром и обществом, полагаясь на принятые моральные нормы поведения. К таким нравственным чувствам относятся те, которые возникают при оценке поступков других людей, при осуществлении ими моральных действий, анализе условий жизни. Важным чувством являются чувства долга и обязанности. Человек приносит их через всю свою жизнь чувства , а они отражают его нравственность. Человеку с обязанностями проще противостоять страстям и искушениям.

Каждый должен положительно относиться к действиям и поступкам, которые соответствуют принятым нормам морали, и отрицательно — к таким, которые им не соответствуют.

Основой всех нравственных чувств служит совместная жизнь людей, их взаимоотношения, уважение друг к другу, общие интересы. Считается, что высокими моральными чувствами являются любовь к родине, чувство в себе достойного патриота, ощущение в себе национального сознания, осознание человеком привязанности к определенной нации.

Ещё к нравственным чувствам относят чувство чести, это такие чувства в которых человек воспринимается обществом на высоком уровне, то есть имеет репутацию, престиж, добрую славу, достоинство. Ещё к таким высоким моральным чувствам относятся чувства эстетические, которые несут в себе уважение к красоте окружающего мира, любовь к прекрасному.

При выполнении всех своих общественных обязанностей, особенно тех, которые мы выполняем в совершенстве, мы чувствуем моральное удовлетворение, вот такое удовольствие и можно называть моральными чувствами. Все нравственные чувства меняются и развиваются на протяжении исторического развития общества. Нравственные чувства изучались многими известными отечественными психологами и педагогами . Но до сегодняшнего дня никто из ученых до сих пор не про классифицировал нравственные чувства.

Нравственные чувства, с одной стороны, связаны с всесторонним развитием представлений об этических категориях, а с другой стороны — по формированию понимания состояния окружающих людей, понимание эмоциональной чувствительности, умение откликаться на помощь другим. Особыми условиями на счёт развития нравственных чувств являются: формирование у личности произвольного поведения, создания жизнерадостной атмосферы, привлечение к активности в работе дошкольников, воспитание у них нравственных норм и правил.

Итак, человечество должно придерживаться моральных норм и правил, ведь без этого жизнь перестанет быть такой яркой, незабываемой, полной впечатлений и приятных моментов. Примерами таких правил простые пункты: приветствие, прощание, взаимопомощь, представление о справедливости, о добре или зле. Нравственность необходима как элемент уравновешивания противоречий в общественном взаимодействии, она призвана для того, чтобы обеспечить комфортную жизнь человека.

Как научиться «чувствовать» английский язык

Как сказал наш современник Виктор Томбак, мы живем в эпоху великих орфографических открытий. Грамотных людей все меньше и меньше. А вы хотели бы быть грамотным? Думаем, ответ положительный. Стать таковым будет проще, если развить в себе языковое чутье. Давайте выясним, что это такое и можно ли выработать в себе это чувство во взрослом возрасте.

Быть грамотным — модно. Научитесь «чувствовать» английский. Вы наверняка слышали о понятии «врожденная грамотность». Этим выражением называют способность писать и говорить грамотно, не изучая каких-либо правил. При этом человек не может объяснить, почему он написал или сказал именно так, а не иначе. Однако можно ли это чувство назвать врожденным? Вопрос уже долгое время мучит умы филологов, лингвистов, психологов. Трудно дать однозначный ответ, однако мнение большинства все же сводится к тому, что врожденная грамотность на самом деле не врожденная вовсе, и это чувство можно и нужно развивать. Ведь если человека не учить писать, читать, говорить, он не будет грамотным.

Эта статья вас УДИВИТ:  Хотела открыть агенство по услугам няни, гувернантки и т. Но обнаружила что у нас уже 4 таких

Аналогично и с так называемым «чувством языка» или «языковой интуицией». Под этими словами понимают интуитивные реакции, способность правильно ставить ударения, выбирать интонацию, грамотно писать и говорить. Это умение не является врожденным.

С другой стороны, развитие чувства языка — это не только обучение в школе грамматике, стилистике, расширение словарного запаса. Это довольно кропотливая, но интересная работа над собой, которая в конечном итоге поможет вам достигнуть цели — говорить и писать грамотно.

В каком возрасте формируется чувство языка и у всех ли оно есть? По мнению психологов и филологов, чутье присуще каждому человеку: у кого-то оно развито сильнее, у кого-то слабее. Умение начинает развиваться с раннего детства и продолжается до 16-18 лет. Считается, что к этому возрасту у каждого умственно развитого человека уже есть чутье языка.

А что делать с английским языком, если вы начали учить его уже во взрослом возрасте, после 18 лет? Неужели время потеряно? Нет, мы уже писали об этом в статье «Никогда не поздно начать учить английский язык». Чутье английского языка можно и нужно развивать. Как отмечают филологи и лингвисты, совершенного чувства языка не может быть даже у носителей, так что не бойтесь допускать ошибки в процессе своей деятельности.

Как развить чувство языка

Развитие — процесс непрерывный. Совершенствуйте английский язык постоянно. Языковое чутье в английском развивается так же, как в русском: путем обучения, различных упражнений и активного пользования языком. Мы хотим дать вам несколько полезных практических рекомендаций, которые помогают развить этот вид интуиции в наиболее короткие сроки.

1. Развивайте все навыки владения языком одновременно

Чутье английского не может появиться при скромном словарном запасе или незнании грамматических конструкций. Именно поэтому так важно активно ежедневно использовать язык, учить новые слова, отрабатывать на практике грамматические конструкции. Когда ребенок изучает русский язык, он учится и писать, и слушать, и читать, и говорить.

2. Читайте литературу на английском языке

Today a reader, tomorrow a leader.

Сегодня — читатель, завтра — лидер.

Помните, как в школе нам давали список литературы для летнего чтения? Наверняка учитель делал это не из вредности, а для того, чтобы за каникулы мы не потеряли чувство слова, не сделали шаг назад в своем развитии. Читайте книги авторов, которые грамотно пишут на английском языке, так вы будете запоминать выражения, конструкции, новые слова из контекста. Чтение текста позволит вам «прочувствовать» английский язык, увидеть употребление грамматики «вживую». Этот совет особенно полезен для визуалов, ведь они отличаются хорошей зрительной памятью. При чем тут память? Читайте следующий пункт.

3. Развивайте зрительную память

Вернемся ненадолго к понятию врожденной грамотности. Выяснилось, что максимально развито это умение у детей, которые много читают. У них чутье языка появляется и развивается намного быстрее сверстников. Филологи полагают, что врожденная грамотность — не что иное, как хорошая зрительная память. То есть человек уже читал где-то грамотно написанное слово или оборот речи, запомнил, как его употреблять, и начал использовать в собственной письменной и устной речи.

А как развить зрительную память? Легче всего при помощи разнообразных memory-games (специальных игр для развития памяти), а также упражнений в стиле «найди 10 отличий на картинке» и т. п. И ознакомьтесь с нашими советами «Как улучшить память. Лучшие советы для изучающих английский язык».

4. Переписывайте тексты на английском языке

Еще одно полезное упражнение из школьной программы. Вспомните, для совершенствования грамотности учителя часто советовали нам брать тексты русских классиков и переписывать их в тетрадь. Казалось бы, как скучно. Хотим возразить: переписывание уже прочитанного текста — действительно занятие на любителя. Но что вам мешает выбрать книгу на английском языке, которую вы давно хотели прочитать? При этом вовсе не обязательно, даже нежелательно брать совсем уж древнюю классику. Учитесь у современных авторов, которые вам интересны. Читайте и параллельно переписывайте текст себе в тетрадь. Постепенно вы заметите, как стало легче строить предложение на английском языке: вы отрабатываете и порядок слов, и грамматику, и правила употребления/сочетания тех или иных лексических единиц. А написав 5-7 раз слово necessary, у вас уже не возникнет соблазна писать neseccary, то есть тренируется еще и правописание.

5. Смотрите видео и слушайте аудиозаписи на английском языке

Этот совет как нельзя кстати подойдет аудиалам — тем, кто живет в мире звуков. Работа с аудио и видео подобна работе с книгой: вы слушаете запись и запоминаете грамматику, лексику, стилистику английского языка в контексте. Для лучшего усвоения материала советуем ставить запись на замедленное проигрывание и писать диктант. При этом в процесс запоминания информации включится механическая память. При этом вы можете воспользоваться ресурсами из наших статей «5 сайтов с онлайн-диктантами по английскому языку» и «6 сайтов с самыми увлекательными подкастами на английском языке».

6. Чаще общайтесь с людьми, грамотно говорящими по-английски

То, насколько грамотно и культурно разговаривает человек, не в последнюю очередь зависит от его окружения. Если в детстве мы не могли повлиять на своих близких или друзей, то во взрослом возрасте сами выбираем себе собеседников.

Где поговорить на английском языке?

Вариантов здесь не так уж и много:

  1. Разнообразные разговорные клубы. Иногда на таких мероприятиях присутствует носитель языка. У него можно поучиться: слушайте, с какой интонацией говорит человек, как строит предложение, какие выражения использует и т. п.
  2. Друзья по переписке. Найти их просто, сложность заключается в поиске грамотного друга. Если вам достанется товарищ, нарушающий все правила английской грамматики, вы можете перенять его манеру общения, ошибки и неточности. Зато такой метод развития чувства языка бесплатный и увлекательный.
  3. Общение с носителем языка по Скайпу. Что может быть лучше живого общения с настоящим native-speaker?! Но и здесь те же минусы, что и при переписке: никто не гарантирует вам грамотного собеседника. Зато можно вдоволь поговорить на английском языке.
  4. Занятия английским на курсах. Это платный метод, но благодаря ему вы сможете общаться со своими одногруппниками и преподавателем на любимом английском. Наш совет: старайтесь подражать речи педагога и не «подцепить» ошибки одногруппников. Используйте любую возможность для совершенствования своего английского.
  5. Изучение английского по Скайпу или оффлайн с репетитором. Этот метод тоже платный, но удобный. Профессиональные преподаватели говорят грамотно, используют разнообразные грамматические конструкции и стилистические приемы, которые откроют для вас новые грани английского языка. Кроме того, учитель может поправить вас, если вы допустите ошибку, и пояснить, почему стоит говорить именно так, а не иначе.

Существует множество методов развития языкового чутья, бесплатных и платных, банальных и увлекательных. Мы рекомендуем вам по возможности активно применять разнообразные подходы и развивать в себе это самое чутье, ведь не зря говорят: грамотный человек — солнце, неграмотный — темная ночь. А вы готовы «светить всегда, светить везде»?

ЧУВСТВО ЯЗЫКА

Новый словарь методических терминов и понятий (теория и практика обучения языкам). — М.: Издательство ИКАР . Э. Г. Азимов, А. Н. Щукин . 2009 .

Смотреть что такое «ЧУВСТВО ЯЗЫКА» в других словарях:

Чувство Языка — феномен интуитивного владения языком, проявляющийся в понимании и использовании идиоматических, лексических, стилистических и пр. конструкций еще до целенаправленного овладения языком в обучении. Представляет собой обобщение на уровне первичной… … Психологический словарь

Чувство юмора — Чувству юмора сопутствует улыбка Чувство юмора способность человека относится к происходящему с легкостью … Википедия

Чувство глубокого удовлетворения — пропагандистское клише советского периода, означающее эмоции, которые якобы испытывают народные массы при ознакомлении с документами партии и советского правительства, при поступлении известий о новых трудовых свершениях, достижениях и прочих… … Википедия

чувство — Чувствование, ощущение, впечатление, вкус, смак. Пять чувств: вкус, зрение, обоняние, осязание, слух. излить чувства, потерять чувство меры, потерять чувство стыда, присесть без чувств на месте. Словарь русских синонимов и сходных по смыслу… … Словарь синонимов

ЯЗЫКА ФУНКЦИИ — или Употребления языка, основные задачи, решаемые с помощью языка в процессе коммуникации и познания. Идея проведения различия между Я.ф. принимается в большинстве теорий языка; реализуется она, однако, по разному. Широкую известность получило… … Философская энциклопедия

чувство — беспокойное (Авсеенко); блаженное (Даль); бодрое (Ропшин); вдохновенное (Пушкин); возвышенное (Козлов, Пушкин); восторженное (Л.Толстой); всепожирающее (Орлов); горькое (Немир. Данченко); горячее (Лермонтов, Надсон); жуткое (Андреев);… … Словарь эпитетов

чувство — сущ., с., употр. наиб. часто Морфология: (нет) чего? чувства, чему? чувству, (вижу) что? чувство, чем? чувством, о чём? о чувстве; мн. что? чувства, (нет) чего? чувств, чему? чувствам, (вижу) что? чувства, чем? чувствами, о чём? о чувствах 1.… … Толковый словарь Дмитриева

чувство — а; ср. 1. Способность живого существа воспринимать психофизические ощущения, реагировать на внешние раздражители. Органы чувств (зрение, слух, обоняние, осязание, вкус). Ч. голода. Ч. боли. Ч. озноба. Испытывать ч. страха. Ч. ориентировки у птиц … Энциклопедический словарь

чувство — а; ср. 1) Способность живого существа воспринимать психофизические ощущения, реагировать на внешние раздражители. Органы чувств (зрение, слух, обоняние, осязание, вкус) Чу/вство голода. Чу/вство боли. Чу/вство озноба. Испытывать чу/вство страха … Словарь многих выражений

Страсть (чувство) — Для улучшения этой статьи желательно?: Найти и оформить в виде сносок ссылки на авторитетные источники, подтверждающие написанное … Википедия

Язык чувств

РБ расширяющий блок

Обучение дошкольников «языку чувств»

Тема нашего разговора — обучение детей речи, но не совсем привычной, а той, которую психологи назвали «языком чувств».
Не ищите этого определения в наших традиционных методиках/учебниках, его там нет. Этот термин чаще встречается на страницах медицинской и психологической литературы. Итак, информация для размышления.

Врачи заметили, что люди, у которых беден эмоциональный словарь, часто страдают болезнями сердца, нервов, сосудов, гипертонией и т. д. Специалисты доказали, что неумение говорить о своих чувствах — болезнь, и дали ей название алекситимия (а —отрицание, тимос — настроение, лексис — лексика, словарь). Слово это было известно еще древним грекам.

Какая же связь между словарем и сердцем или желудком? Оказывается, самая прямая. Эмоциональный разряд формируется в глубинах мозга, требует выхода, но прямой выход, т. е. выплеск, непосредственное проявление эмоций, невозможен. (Представьте, если бы мы выплескивали свои эмоции на окружающих. Да ни друзей, ни семей бы не сохранить.) Эмоция требует «переработки». Один из механизмов такой переработки — словесное оформление, т. е. анализ эмоций с помощью слов, понятий.

А если слов нет? Вот мы и хотим, чтоб наши дети не оказались «без языка». И поэтому учим сначала всматриваться, вслушиваться, учим быть внимательными к своим ощущениям, тонко воспринимать всеми рецепторами мир предметов и природы, а потом это чуткое, уже натренированное восприятие естественно обращается и на людей. Восприятие себя и другого человека, восприятие его и своего настроения, желаний, побуждений сначала не является осознанным, т. е. «оречевленнным». А затем с помощью речи, т. е. «языка чувств», происходит осознание малышом своих чувств и эмоций, управление ими. Да и само развитие эмоций связано с речью, как оказалось.

Что же мы включаем в понятие «овладение языком чувств»?
Во-первых, это овладение особой лексикой, пополнение словаря понятиями, называющими состояния, эмоции, настроение, его оттенки, переживания. Эти слова дают возможность «прояснить», определить желания, цели, ощущения и самоощущение («сердцу выразить себя», как сказал поэт).
Во-вторых, это овладение особыми фразами и особым речевым поведением, помогающим улаживать конфликты, разрешать споры, устанавливать речевые контакты.
В-третьих, это освоение большого пласта «волшебных слов», т. е. слов вежливости, отражающих нашу доброжелательность, расположенность к окружающим, воспитанность.
В-четвертых, это умение делать комплименты, т. е. составлять и искренне произносить тексты лестных отзывов, приятных и любезных слов: не лицемерить, а искренне заметить достойное похвалы.
В-пятых, это умение слушать и слышать, понимать, что стоит за словами, а также читать «язык тела».

Мы надеемся, что с помощью «языка чувств» научимся сами и научим ребенка понимать себя и других, заводить друзей, «нейтрализовать» обидчиков и не болеть алекситимией.

Основы овладения эмоциональным словарем, отмечают психологи, закладываются в раннем детстве, в 2—3 года. Словарь эмоциональной лексики детей ограничен как их очень маленьким опытом, так и внутренними возможностями. Но наблюдательность, и за эмоциональной жизнью тоже, поразительна. Когда же ребенку не хватает слов, он создает свои, «авторские».

Вот примеры, как собранные нами, так и заимствованные у К. И. Чуковского, из психологического словаря детей:

— Я не дерусь! Драка сама из меня идет! (Вариант, зафиксированный нами). У К. И. Чуковского — «Драка сама так и лезет из меня».
— Я не тебе плачу, а маме!
— Я ушиблась, упала сегодня! — Плакала? — Нет! Никто же бы не услышал.
— Когда конфету держишь во рту — она вкусная, а когда в руке — невкусная.
— Мама, возьми меня на руки, а я возьму твою сумку, и тебе не будет тяжело.
— Я уже все выгрустил плачем.
— Когда дети приходят в гости, их надо наслаждать конфетами.
— Безумительно люблю кисанек.
— Мама сердится, но быстро удобряеется.
— Не хмурь лицо! Убери грозительный палец!
— Куда ушла эта сумасошлатая тетя?
— Ты у меня лучшевсехная.
— Мама, ты кричишь, как продавщица — взбесистая тетя.
— Папа гордый, как таксист.
— Я жульничная, все равно как мальчишка.
— Лучше полечи меня поцелуйчикоми витаминчиком. Нет, шоколадом, как Айболит.

Эмоциональные состояния «одномоментные» могут словесно определяться так: «больнуло», «заплохело», «тошнуло разок». Все явления внутренней жизни, по мнению ребенка, имеют и обратное направление: «помнил — отпомнил, грустил — выгрустил, заразился — отразился, сделал чаянно — нечаянно, радовался — отрадовался».

Конечно, дети могут заимствовать слова, не понимая их значения. Например, Ромочка (два с половиной года):
— Боже, как болит сердце! — Ромочкка, да где оно?
Малыш показывает на штанишки, где произошла досадная неприятность «по- большому».

Другую малышку, по ее словам, «тоска гложет». Оказалось, почти по той же причине — виной мокрые штанишки.

Итак, речь, речевое поведение усваиваются подражанием, но это не механический, а творческий процесс.
Чтобы разобраться в себе, в своих чувствах, человек должен уметь переводить эмоции в словесный план. Но этому нас не учили. Как-то само собой получилось так, что мы, взрослые,очень категорично и двухмерно все оцениваем: «хорошо — плохо», «нормально — ненормально», «черное — белое», «уважаю — не уважаю», «люблю — не люблю». И это перенимают дети.

Слишком рано пытаемся внушать малышам нравственные нормы, забывая, что в 2—3 года ребенок не дорос до абстрактных понятий, он ориентируется через ощущения: приятно — неприятно, нравится — не нравится. «Хорошо» и «плохо» для него может означать «вкусно — невкусно». Так в нашем исследовании, когда мы давали конфету одному малышу в раздевалке, а другие дети были в групповой комнате, и надеялись, что ребенок или съест ее тихонько, или поделится. Дети до 2 лет и даже 2 лет 8 месяцев тут же отправлялись с конфетой к другим, но не делились, а съедали на глазах у просящих. Когда экспериментатор говворил, что так делать нехорошо, малыш отвечал: «Нет! Вкусно. Хорошо!»
Другие наши исследования фиксировали наличие в обиходе детей в возрасте от 2,5 до 3,5 лет таких слов, как «нравится — не нравится», «приятно — неприятно». Оказалось, что их нет. И этим нужным словам их не обучают. Такие слова практически не зафиксированы даже в речи детей 3—4 лет.
В детском саду ребенку внушают, что его мнение никого не интересует («Делай, что сказано, дома будешь разбираться — нравится или не нравится!»). Лишь у одной девочки 4 лет зафиксировано в словаре слово «приятно» («Мне это неприятно»). Домашняя лексика и отношения в семье особые.

Но ведь ребенку необходимо разобраться в своем состоянии, в своих эмоциях, особенно если он находится в группе сверстников, в детском саду, где неизбежны столкновения интересов. К сожалению, «столкновения интересов» разрешаются прозвищами, жалобами. А взрослый вместо того, чтобы помочь малышам «прояснить чувство», добавляет негативное, «навешивает ярлыки»: «Ах ты драчун! Как тебе не стыдно», а обиженного утешает: «Мы его наказали. Ты не плачь. Плакать стыдно».Таким образом, наложен запрет на переживания. А ведь так необходимо «оречевление» переживаний.

Психологи рекомендуют помогать деям разбираться в своих состояниях и отношениях с помощью определенных слов, фраз:
Мне приятно — мне неприятно.
Мне нравится — мне не нравится.
Мне хочется — мне не хочется.
Я рассержен(а).
Я обижен(а).
Я доволен(льна).
Я расстроился(лась).
«Мне неприятно, когда ты меня троггаешь так. »; «Мне не нравится, когда без разрешения ты берешь мою машинку. »; «Мне не понравилось, что меня назвали. »

Это в психотерапии называется прояснением.

Нередко в группе воспитателю приходится «прояснять» некоторые конфликтные ситуации, задавать, часто бессмысленно, традиционный вопрос «Зачем ты это сделал?!», ведь ребенок не сумеет объяснить истинные мотивы поступка, а необходимость ответа может привести к лжи. Специалисты советуют «присоединиться» к ребенку, помочь ему. Это может быть выражено так:
«Наверно, тебе очень захотелось. »
«Наверно, тебе не понравилось, что. и ты захотел. »
«Мне кажется, ты решил, что. но. »

Будем применять такое простое праввило: если мы заранее знаем ответ, то не задаем вопросов. Вместо вопросов постараемся стимулировать размышление.
И еще. Не следует оценивать взрос лыми мерками детский проступок. Мы же воспитатели, профессионалы и знаtм, что ребенок еще не в состоянии полностью управлять своим поведениtм. Когда ребенок совершил проступок, то и осуждать будем проступок, а не личность. «Мальчик ты хороший, добрый, а вот сегодня какая неудача с тобой случилась. Тебе, конечно, очень неудобно, и всем неприятно, что. »
Главный принцип «помоги» действует и здесь: помоги стать лучше; помоги стать хорошим. (А вовсе не «стань судьей», осуди».) Каждый ребенок хочет быть хорошим, любимым, поэтому не устраиваем судилища, не чувствуем себя победителями, а переживаем, искренне расстраиваемся вместе с ребенком, огорчаемся — учимся трудному искусству прощать; прощать и забывать, не «тыкая» потом. Не боремся с недостатками (т. е. «с ребенком»), а помогаем их перерасти, обратить даже в достоинство, постепенно, конечно, не сразу. Авансируем успех фразами:
«Уверена, что ты не захочешь больше так поступать (постараешься этого не делать)».
«Чувствую, что тебе стыдно и больно, ты не захочешь, чтоб повторилось. »

Заставлять ли ребенка просить прощения?
В привычной форме — «Простите, я больше так не буду» — стоит ли? Для чего просят прощения? Может быть, вместе с ребенком дойти до мысли, что обиженный хочет как-то узнать и услышать, что он пострадал по оплошности, что за это уже раскаивается обидчик и просит прощения. Пусть эта просьба не будет «дежурной репликой». Подумайте вместе с ребенком, как лучше сказать, чтобы забылись и слезы, и боль у обиженного. Вот здесь и будет создаваться свой язык чувств, эмоций.
Попробуем ввести в словарь детей фразы, дающие возможность спорить, не унижая ничьего достоинства: «Ты прав, но. »; «Это так, но. » Покажем это сначала своим примером речевого поведения: «Вы оба правы по-своему. Но давайте разберемся, как же поступить? Что же предпринять в такой ситуации? Если оба правы, то. »

Иногда полезно взрослому как бы разговаривать с самим собой, обговаривая позиции спорщиков: «Если я стану на сторону Васи, то тогда окажется, что Коля. а если. »
Пусть дети знают, что взрослые тоже могут сомневаться, долго раздумывать и что принять правильное решение не так-то просто.

Часто спасительным оказывается юмор. Попробуйте описать ситуацию так:
Петушился-петушился
Забияка-петушок —
Забияке где-то в драке
Оторвали гребешок.

Или:
Петушки распетушились,
Но подраться не решились:
Если очень петушиться,
Можно перышек лишиться.
(В. Берестов)

А вот маленький пример из жизни — ситуация на прогулке. В группе появился самокат — один на всех. Желающих много, договариваются, что будут передавать следующему, прокатившись по одному кругу. Но нет сил сделать это добровольно. Начинаются возмущения, обвинения, споры, затем дети бросаются к воспитателю просить о помощи. Итак, серьезный конфликт возник. Первая реакция — наказать нарушителей. Вторая — убрать самокат, ведь не умеют себя вести. Задумываемся. Но вдруг дети сами помогут подсказать выход? Вот это все и проговаривается. И дети выход сообща находят — написать билетики с цифрами каждому, это будет как взрослая очередь. А еще регулировщика выбрать, он будет следить за соблюдением правил.

Коллеги, надеюсь, вы уже поняли, что формирование языка чувств может начаться только тогда, когда будет реализовано право ребенка на то, чтобы его выслушали? Каждый имеет право быть выслушанным — должно стать законом нашей жизни. И поэтому воспитатель не станет отмахиваться от малыша, ссылаясь на то, что есть более важные дела. Ребенок прекрасно понимает, «считывает» с лица, с позы, жестов и наше настроение, и состояние, и отношение к нему. Поэтому, решившись выслушать, проявите активное вниманние: притроньтесь к его руке, выберите позу, чтобы ваши глаза были на уровне его глаз, настройтесь на его «волну». И не перебивайте, наберитесь терпения «внимать» и помогайте справиться со словами, такими непослушными пока. (Посоветуйте и родителям дома тоже беседовать не только о том, что было в детском саду, что ел, как спал, во что играл, но и о том, что ребенка радовало, что удивляло, огорчало, что рассмешило, что испугало, т. е. чем жила его Душа.)

Кроме «личных бесед», в группе непременно проводите общие разговоры на всевозможные темы, где ребенок имеет возможность выговориться и услышать мнение о себе других детей. Здесь на практике формируются качества тактичного собеседника, потому что чуткий воспитатель незаметно сумеет и направить тему разговора, и выбрать достойную форму общения, робких попросит высказаться, а очень активных — послушать и дать потом совет.

Помогают расширить словарь «языка чувств», конечно же, стихи, особенно те строчки, где характеризуются какой- либо персонаж, его настроение, внутреннее состояние. Дети запоминают их мгновенно и часто очень к месту используют.

Кто ничего не изучает,
тот вечно хнычет и скучает.
(Вариант: «Кто никому не помогает,
тот вечно хнычет и скучает»).
Он во всем мне подражает,
Этим очень раздражает.

И слон возвратился
в родные места,
счастливый от хобота
и до хвоста.
(Д. Сьюз)

Детская поэзия полна лукавства, юмора и озорства, она не поучает назидательно, а внушает радостно, это воспитание с любовью и любовью:

Я достал в шкафу варенье,
Я к любимым всей душой!
На, поешь для подкрепленья,
Будешь толстый и большой.
(Ж. Давитьянц)

В разновозрастной группе прежде всего «языком чувств» овладевают старшие дети. Но вскоре вы с удивлением заметите, как самые маленькие пытаются вполне осознанно оперировать этими понятиями.
Предлагаем некоторые упражнения из нашей практики для расширения «эмоционального» словарного запаса 5—6-летних.

1. Рассматриваем картинки и картины, где изображены люди, лица, отгадываем и называем) какое настроение у этого человека, предполагаем, почему оно такое.
Словарь: веселое, хорошее; сердитое, плохое, печальное; угрюмое, подавленное.

2. Пытаемся определить и назвать, какое выражение глаз.
Словарь: насмешливое, хитрое, озорнное, бесшабашное; печальное, обиженное; злое, злобное, безумное; испуганное, жалкое, умоляющее, просящее, жалостливое.

3. Предлагаем подобрать слова, подходящие к картинке, на которой изображены веселящиеся дети.
Словарь: радость, веселье, праздничность, восторг, ликование.

4. Подбираем слово к картинке с печальным сюжетом.
Словарь: грусть, тоска, печаль, уныние, горе, хандра.

Возможно, потребуется прибегнуть к помощи словарей, и в этом нет ничего плохого. Чем образованнее человек, темl чаще пользуется словарями, справочниками. Нам потребуются «Словарь синонимов», хотя бы и школьный, «Толковый словарь», «Словарь антонимов», а лучше всего «Словарь эпитетов русского литературного языка» Горбачевич К. С., Хабло Е. П. (Л., 1979).

Младшие дети с радостью изобразят, «передадут в лицах» нужное настроение и состояние, отыщут нужную картину, а вы попробуйте подыскать меткие, точные, афористичные определения из детской литературы, которая и ценна тем, что описывает жизнь не только внешнюю, но, главное, внутреннюю, душевную. При желании стоит составить словарь определений из детской поэзии, т. е. выписать для детей и для себя карточки, наклеить соответствующие картинки и поместить в коробку с надписью «Настроения». Могут там оказаться такие выписки из стихов В. Лисичкина:

Что такое нетерпенье?
Для примера скажем так:
В доме варится варенье
И не сварится никак.

Или из Эммы Мошковской:

Встало солнце кислое,
Смотрит — небо скисло,
В кислом небе кислое
Облако повисло.
Даже сахар кислый!
Скисло все варенье,
Потому что кислое
Было настроенье.

«Земляничное варенье поднимает настроенье».
(Авторы на вас не обидятся, если какие-то слова немного измените.)

А вот из В. Коркина:

За окном туман и слякоть,
Звезды прячутся во тьму.
Очень хочется заплакать
Неизвестно почему.
Утром ветки золотятся
В голубом, как сон, дыму.
Очень хочется смеяться
Неизвестно почему.

Замечательный перевод из Джона Чиарди:


Дубы столетние
В печали
Кривыми сучьями
Качали.
Молчали ели,
Но смола,
Как слезы,
По стволам текла.

Надеемся, что у вас есть сборники стихов о природе, и не только для детей.

«Пейзажная» поэзия — поэзия настроения, передающая его тонкие оттенки, переходы. Язык лирики Б. Пастернака, воспринимающего изменение погоды как событие личной жизни, обогатит, несомненно, ваши записи — коллекции слов.

К «языку чувств» мы отнесли и «волшебные слова», т. е. формулы вежливости, особые слова и обороты. Они не называют чувств, но выражают добрые, заботливые отношения.
Пополняется словарный запас этого «фонда» через пример взрослых, или, как сейчас принято говорить, через усвоение моделей поведения. Если в речи взрослых изобилие «будь добр, разреши, извини, с твоего разрешения,позволь, прости, я не хотела» и т. п„ то и без всякого специального тренинга- научения дети эти слова переймут, позаимствуют. Так что снова начнем с себя, если как-то порастеряли или вдруг решили, что слова эти больше требуются для общения с коллегами или начальством.
Кстати, позволим себе посоветовать не заставлять, не принуждать ребенка говорить слова вежливости. Ведь заставлять — значит вызывать противодействие. Лучше сказать за него, как бы вместе с ним, по забывчивости потерявшим «волшебное слово». Вы как бы «озвучиваете» внутреннее состояние благодарности — и все, поэтому не «скажи спасибо», а «мы с Сашей благодарим. Спасибо».

Интересные советы на эту тему воспитатели и родители найдут в книге Джайнотт «Родители и дети».

В нашей практике удачным было, кроме примера старших, использование диафильма по стихотворной сказке Э. Мошковской «Волшебное слово». Там некоторые звери забывают эти слова, а дети за них должны при просмотре диафильма напомнить невежам.
Еще детям понравилось составлять маленькие сценарии про разных персонажей, у которых не было в речи «волшебных слов», и потому им плохо приходилось в жизни.
Дошколята сами постепенно пришли к выводу, что «волшебными словами» благодарят, желают чего-то хорошего:
здоровья, успехов, аппетита, спокойной ночи, доброго утра и дня. Слово «желаю» почему-то не произносят, но оно существует, «спрятавшись», как заметили дети: «Желаю доброго утра», а говорим «Доброе утро!», наверно, «желаю» прячется в улыбке, это «желаю» на лице должно быть написано».
Малыши начали вдруг спрашивать, какие «волшебные слова» чаще говорят старенькие-старенькие бабушки, какие — мамы, а какие — подростки. Изумительна детская наблюдательность! Пришлось и нам, взрослым, вспоминать, сравнивать свои наблюдения, излагать и спрашивать стихами Игоря Михайлова:

A вам не хочется,
чтоб кто-то вдруг
Вас проводил
такими вот словами:
«О да хранит Вас небо, милый друг,
И благоденствие да будет с Вами».

Дети закричали: «Хочется-хочется!» (Одна интонация, мелодика стиха чего стоит!)

Со старшими детьми совершенно спонтанно начинались беседы о том, почему люди стали говорить такие слова, лишние ли они и что они значили когда-то. Дети обнаружили, что «спасибо» похоже на «спаси», а воспитатель, радуясь их находке, объяснил, что в давние времена это слово так и произносили «спаси» и добавляли «Бог». Из «спаси Бог» до нас дошло «спасибо». Сделали с детьми «открытия» про первоначальное значение «здравствуйте» (от здоровья желать), «пожалуйста» и других слов.

Завели мы «волшебный сундучок», где лежат карточки с красивыми цветами (обычные почтовые открытки) и надписью «Волшебные слова». Сундучок пополняется. Иногда дети советуют друг другу подойти к сундучку и вспомнить, что есть такие «ключики» для «открывания» улыбок и хорошего настроения.

Еще один компонент «языка чувств» — комплименты.

В нашем обществе почему-то комплимент считается или лишним, или чем-то неискренним, даже выражением лицемерия, зависимости. (Поэтому, наверно, мы не умеем ни говорить комплименты, ни принимать их.)
Это далеко не так. Словарь С. И. Ожегова дает определение: «Комплимент — любезные, приятные слова, лестный отзыв».

Благодатная роль комплиментов детям пока еще мало изучена, хотя психологи установили, что любая оценка-характеристика, сказанная ребенку, является как бы прогнозом, который сбывается. (А уж если человеку сто раз сказать «свинья», то на 101-й он непременно хрюкнет, это всем понятно.) Значит, необходимо говорить доброе, чтобы доброе в ребенке взошло. Вот это и делают фольклорные «комплименты»: потешки, прибаутки, присловья-характеристики для самых-самых маленьких — и все на «языке чувств»:

Кто у нас хороший?
Кто у нас пригожий?
Ванечка хороший,
Ванечка пригожий.

Наша Маша маленька,
На ней шубка аленька,
Шапочка бобровая,
Сама чернобровая.

У любого народа фольклор содержит огромное количество таких «словесных поглаживаний» для малышей. Это замечательные «витамины роста» — роста высокой самооценки, самоощущения комфортности.
Малыши обожают похваливания, а дети постарше не любят лестных слов, они уже довольно самокритичны и предпочитают похвалу «за дело»; «справедливые слова».
В фольклорных и поэтических комплиментах часто в похвалу спрятано-завернуто лукавство, озорство. А это замечательно! Чувство юмора — спасительное чувство. Ведь для спасения наших детей от болезней, неурядиц, дурного настроения мы и обучаем их «языку чувств».

Поделимся сначала собранными «с миру по нитке», т. е. все из того же кладезя сокровищ — поэзии, авторскими комплиментами, «поглаживаниями» для людей всех возрастов. Начнем из А. С. Пушкина:

Мне изюм нейдет на ум,
Цукерброт не лезет в рот,
И халва не хороша
Без тебя, моя душа.
(«Цукерброт» дети заменяют на приdычное «бутерброд»).

А сама-то величава.
Выступает будто пава.
А как речь-то говорит,
Словно реченька журчит.

Белолица, черноброва,
Нраву кроткого такого.
И жених сыскался ей —
Королевич Елисей.

Воспитатель может и самому себе комплимент сделать:

Нет ни в чем Вам благодати,
с счастием у вас разлад:
и прекрасны вы некстати,
и умны вы невпопад.

Пусть дети послушают, как их педаuоги дарят комплименты друг другу:

Три грации считались
В древнем мире.
Родились Вы.
И стало их четыре.

А вот комплименты, которые нам подарили поэты «всех времен и народов»;

О милый друг! Как был бы мир
И чуден, и хорош,
Когда бы каждый был на вас
Хоть чуточку похож!
Когда бы каждый так, как вы,
Объятья распахнул,
Светлей бы летний день сиял,
Теплей бы ветер дул!
(Э. В. Р ь ю)

Вот такой работник
Есть у нас прекрасный!
Он и вам поможет,
Если вы согласны.
(Д. Чиарди)

Наш неутомимый, ловкий
Мальчик Витя!
Он готов на подвиг!
Только позовите.
(Дж. Ричарди) (В тексте «Титти-Витти»).

Мой папа — красивый и сильный такой!
Мой папочка — самый-пресамый!
Он шляпу всегда приподнимет рукой,
Встречаясь на улице с дамой.
(С. Миллиган)

Мне полюбился навсегда
Веселый мистер Оп.
Его открытое лицо
И безмятежный лоб.
(Э.В-Рью)

Мне очень нравится жираф:
Высокий рост и добрый нрав.
(В. Маяковский)

Никто на свете платья
Нарядней не носил!
Кто сшил его на счастье
И на здоровье сшил?
(М. Бородицкая)

Жалостливый комплимент (с юмором) тоже иногда нужен:

Бедный Федотка-сиротка,
Плачет несчастный Федотка.
Нет у него никого,
Кто пожалел бы его.
Только мама, да папа, да тетка,
Только дядя, да дедушка с бабушкой.
(К. Чуковский)

Кроме умения делать комплименты и правильно реагировать на них, нам кажется важным еще одно умение — сглаживать возникшую неловкость особыми словами.
Взрослые знают множество фраз, своеобразных «примет», чтобы сгладить неловкость: например, гость разбил тарелку, а хозяева говорят «О, это к счастью»; кто-то уронил вилку, а ему: «Это кто-то торопится» (вариант: «Кто- то голоден»).
В нашей группе мы не забывали при случае произносить такие «приметы», и дети их быстро переняли. А еще мы нашли в фольклоре детском — зарубежном и родном — фразы, которые дают возможность побыстрее высушить слезы, забыть ссору, размолвку.

Мы обучали «словесному бою» с теми, кто дразнится, обзывается.
Во-первых, стоит «вооружить» детей защитной фразой: «Кто обзывается, тот сам так называется» (вариант: «Кто чем обзывается, тот тем же называется»).
Во-вторых, необходимо убедить, что расстраиваться не надо уже потому, что «обзывальщику» это только в радость, он этого и хотел. А зачем мы будем доставлять ему удовольствие?

Иногда приходится очень тактично дать почувствовать, что дразнят, обзывают вовсе не со зла, а потому, что необычное во внешности, в поведении вызывает такое желание. Тогда попробуем развеселить: «Все люди разные, и это очень хорошо. И животные тоже все разные. Мы все, например, очень любим пингвинов, а ведь можем подразнить их: «До чего же он хорош! На большой мешок похож».
Часто дразнят рыжих. Убедить, что это очень красивые волосы, нелегко, а рассказать, что рыжими были великие полководцы, герои, открыватели — и вызвать гордость у их владельца — проще. В психологии это называется переориентацией.
Если дразнят за какое-либо отрицательное качество, то приходится учить демонстрировать, что с этим качеством уже покончено (или будет скоро покончено): «Докажи, что ты не жадный. Поделись. Или смирись тогда с дразнилкой. Что тебе удобнее? Выбирай сам». В нашей работе помогали «Письма».
Во-первых, дети могли получить письмо от «незнакомца», который был в детском саду и, услышав клички, не мог не написать. Или его обрадовало чье-то (узнаваемое детьми) поведение, он хочет поблагодарить.
Во-вторых, мы сами пишем письма, чтобы научиться словесно выражать свои чувства, описывать их. Дети пытаются диктовать. Приходится обсуждать фразы, отшлифовывать, корректировать. Вот уж где нужны словарь «языка чувств», и все формулы-обороты вежливости, и все стихи-комплименты.

Приведем еще некоторые примеры из нашей практики. В числе бесед с детьми у нас есть и такая «Как можно сделать приятное другому». Кто-то получает задание «взять интервью» и с микрофоном (скакалка) задает вопрос: «Когда вам делали приятное? Что это такое?» И дети, конечно, к приятному прежде всего относят подарки, сладости, игрушки, наряды. Затем вспоминают развлечения, праздники, потом говорят о приятной заботе взрослых. Через некоторое время начинают вспоминать, что они сами сделали приятного другим («Игрушку свою дал», «Разрешил на моем велосипеде покататься»).
А потом все обсуждаем, как сделать приятное «без вещей». И малыши самостоятельно приходят к выводу после игры-упражнения «Порадуй без подарка», что приятны забота, добрый взгляд, голос, добрые слова, добрые руки, улыбка, внимание.

Приходится обсудить и вопрос «Что может быть неприятным?»
Оказывается, те же почти вещи могут быть и неприятными: голос неприятен, если грубый; взгляд, если злой; слова, если неприветливые, недобрые. Даже игрушка может быть неприятна, если она нечестно у тебя оказалась или отнял.

Еще одна тема «Добрые и злые слова». Для этого общения у нас «завязочкой» оказалась фраза из «Сказки о мертвой царевне и семи богатырях» А. С. Пушкина, которую мы со старшими детьми прочитали (некоторые прослушали грамзапись). Помните, богатыри не знали, кто их случайная гостья, но.

Вмиг по речи те опознали,
Что царевну принимали.

Вот и стали думать-рассуждать, почему это не по одежде, а по речи. Каким это образом? Как это она «по-царевниному» говорила? Что за слова?Ну а дальше, естественно, пришлось и про некрасивые, «черные» слова поговорить.
Все вместе вывод сделали, что «ругательные» слова плохо всем делают, а хуже всех тому, кто ругается. У него улыбка теряется, доброта от него убегает, вокруг него люди сразу делаются злыми, недобрыми и драчливыми.
Это «черные» слова, потому что пачкают язык, портят настроение, здоровье. А еще оказалось, что дети поняли: такими словами пользуются только несчастные, обиженные люди. Им плохо, но они не знают, как сделать, чтоб было хорошо, поэтому и другим делают тоже плохо. А надо поступать наоборот: другим сделаешь хорошо — и тебе станет хорошо.
Вот какой закон психологии дети открыли почти самостоятельно!

Вы заметили, что мы не начинаем сразу с осуждения плохого, с отрицания, Не подавление эмоций, а перенаправление. «Работать с эмоцией», как говорят психологи, необходимо так, чтобы «клиент» ее осознал сам и сам помог себе, т. е. нашел ее причину, понял.
В данном случае желание девочек стать непременно царевнами, а мальчиков — добрыми богатырями помогает возникнуть импульсу переключения на положительные эмоции, на добрые слова. Так растет Душа.

Любовь детей к кукольному театру, к ролевым и сюжетно-ролевым играм дала нам возможность проследить, как эта новая лексика, «язык чувств» пригодились для обыгрывания детьми прочитанного или увиденного. Расширился игровой репертуар, где отображатся не только действия, но и состояния.
Старый ящик из-под телевизора подтолкнул детей на создание «местного» телевидения. Теперь у нас появились дикторы и передачи «Последние новости в группе», «Вчерашние новости детского сада», «Про все на свете», «В мире взрослых и детей», «Выходят в эфир» иногда строго по расписанию, иногда передачи «по техническим причинами отменяются.

А вот некоторые небольшие упражнения для снятия отрицательных эмоций, для переключения эмоций.

1. «Кто скажет о нем (имя) хорошее». (Часто это малыш, не сумевший «вписаться» в отношения со сверстниками, или болезненный и агрессивный ребенок. Но иногда это может быть животное, вещь.)
2. «Кто поможет найти добрые, хорошие слова для. » (ребенка, воспитателя, книги, куклы и т. п.).
3. «Кто расскажет о себе хорошее» (самопрезентация).
Вариант — упражнение с зеркалом. Традиционное начало: «Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду расскажи, я ль на свете всех милее. », а далее нужно придумать «гимн себе» или другу (маме, папе, бабушке, дедушке).
4. «Каким я вижу себя? Каким хочу видеть? Каким видят меня другие?» (изобразить пантомимически, а затем обрисовать словесно).
5. «Я страшный Бармалей». В этом упражнении отрицательная эмоция находит выход в выкрикивании текста К. И. Чуковского, но чуть измененного:

Я страшный, беспощадный,
Ужасный Бармалей!’!
Я бегаю по Африке и
Кушаю детей. Да. Да!!
повторяется несколько раз до снятия эмоции.

Мы считаем, что умение быть чутким и добрым к другим невозможно без умения быть чутким и добрым к себе.
Необходимо учить любить себя, свой внутренний мир, познавать его и относиться уважительно, любить и свое тело, его возможности, т. е. растить в любви Душу и тело, СЕБЯ.
Таким образом, мы считаем,. что «язык чувств» помогает малышу заявить о себе, защитить себя, выразить отношение к другому и к себе, т. е. понять, помочь себе, сформировать положительную самооценку. Если понимаешь себя, то легче понять и других. Человек, понявший себя, становится более открытым для других, учится принимать других такими, какие они есть.Эмоциональная отзывчивость, сопереживание, чугкость к душевным устремлениям — все это признаки душевной культуры.

Эта статья вас УДИВИТ:  Что можно порекомендовать мне попробовать и из классики и из спортивных вещей, макияжа, волос,

© Г. ЛЮБИНА, старший преподаватель кафедры методик дошкольного воспитания Брестского государственного педуниверситета. Дошкольное воспитание.— 1996.— №1[/CIT]

Уважаемые студенты, на мой взгляд, это важно!

Обращаю внимание, что для удобства работы с предложенным материалом сайта или ключевыми страницами, которые удобно представляют нужную информацию, не забывайте использовать кнопки «ИЗБРАННОЕ» и «ЗАКЛАДКИ» в браузерах. Помните, что прямая ссылка с браузера, является эффективным помощником в быстром поиске нужной информации.

«Помощь по сайту» — нажмите на изображение стрелочки — гиперссылку ,чтобы вернуться на предыдущую страницу (Роль родного языка. )

Чувство языка

Что такое чувство языка ? Определения и дефиниции

«Чувство языка — феномен интуитивного владения языком, проявляющийся в понимании и использовании идиоматических, лексических, стилистических и прочих конструкций еще до целенаправленного овладения языком в обучении.

Представляет собой обобщение на уровне первичной генерализации без предварительного сознательного вычленения элементов, входящих в это обобщение.

Формируется в результате стихийного овладения речью и базовыми когнитивными операциями. Обеспечивает контроль и оценку правильности и привычности языковых конструкций.» (Источник: Психологический словарь)
========
«Грамотному человеку свойственно особое языковое чутье. Поэтому, не помня правил, он находит нужное решение за доли секунды. Как?

Грамотный человек знает не правила, а логику правописания и ощущает ее как некое смутное «чувство языка». Откуда оно берется? Прежде всего, из опыта длительного использования языка: чтения, письма. В этом случае мозг вынужден обрабатывать огромное количество языковой информации в ее звуковом и графическом отображении.

Особенность работы нашего мозга состоит в том, что постепенно отсеивается всё ненужное и неповторяющееся и остается главное — то, что повторяется — логика. Компактные логические модели управляют выбором нужной буквы или знака препинания. Компактность порождает быстродействие — отсюда и ощущение врожденной грамотности, когда человек пишет правильно, не задумываясь, как он это делает. В тех же нечастых случаях, когда возникает сомнение, логические модели управляют поиском правильного варианта и находят его.»(Источник: Курсы русского языка и курсы русской грамотности — www.runovschool.ru)

Чувство языка — статьи и сайты

«Чувство языка» – ключ к изучению и совершентствованию любого языка, в том числе и родного (subscribe.ru/archive/job.lang.englishfast/)
Метод М.Шестова из Книги Гиннесса.
Понятие «врожденная грамотность» давно вошло в нашу жизнь, но насколько оно имеет право на жизнь – вопрос спорный. Не существует людей, которые с рождения умеют писать и читать, так откуда же взяться врожденной грамотности?! Понятие «врожденная грамотность» применимо тогда, когда человек, не задумываясь о правилах грамматики и орфографии, говорит и пишет грамотно.

Существует множество курсов, позиционирующих себя, как курсы «врожденной грамотности», но…, посещая их, Вы столкнетесь с интенсивом изучения грамматики.

Что же делать тем, кто не может на подсознательном уровне говорить и писать без ошибок? Неужели есть только два выхода: зубрить правила или ходить всю жизнь с клеймом неграмотного человека?

«Врожденная грамотность» — это, прежде всего, умение чувствовать язык. «Чувство Языка» — присуще каждому человеку. Прежде всего, оно зависит от той среды, которая вас окружает; точнее – от общества, в котором Вы чаще всего находитесь. Мы автоматически имитируем произношение и артикуляцию окружающих нас людей. Обратите внимание, насколько отличается речь различных слоев населения. Причем различие не только в словарном запасе, но и в самом способе произнесения как отдельных слов, так и выражений в целом.

Что такое чувство языка и как его можно развивать? (rus.1september.ru)

Нередко об ученике, который не знает правил, но пишет довольно грамотно, мы говорим, что у него есть чувство языка, при этом подразумеваем его интуицию, чутье. Но людей с врожденным языковым чутьем не так уж много, а если предположить, что оно есть у всех, то, значит, его нужно разбудить, развить, воспитать.

Чувство языка – чувство слова, а развить чувство слова, т.е. пробудить любовь к нему и интерес, нельзя без приобщения учеников к текстам художественных произведений, к лучшим образцам мастеров прозы и поэзии.

Статья о вкладе трудов Д.С. Лихачёва в развитие языкознания
Языковед говорит о том, что изучение иностранных языков обостряет чувство языка — и своего в первую очередь: «Это воспитательное средство. Особенно важно изучение грамматики и идиом иностранного языка. Русская литература сама воспиталась на изучении церковнославянского и латинского, а в давние времена — греческого. Главный недостаток современной литературы — ущербное чувство языка».

Парфюмерная мастерская. — Чувство языка (Блог Тима Скоренко, nostradamvs.livejournal.com)

Есть такая вот штука: чувство языка. Кому-то от рождения дана способность паять микросхемы, кому-то – бегать на длинные дистанции, а кому-то – правильно и красиво выражать мысли, не делая серьёзных ошибок.

Чувство языка или дано, или нет. Одному, чтобы писать грамотно, нужно зубарить правила и подставлять проверочные слова. Мне нужно просто следить за опечатками, потому что правила – это для неграмотных, да.

Кстати, вполне вероятно, что если меня спросить, как пишется то или иное слово, я не смогу ответить. Но сам всегда напишу его верно.

Последующее обсуждение вышенаписанного:

— Врожденная грамотность — это миф ;)
просто ты много читал в детстве, и грамотно написанные слова впечатались в подкорку цельными зрительными образами. Как иероглифы.

— Нет, что ты. Не миф. Точно так же как не миф — способности к музыке, к рисованию, к спортивным дисциплинам, к математике. Это именно врождённое. Как талант.

— Мне кажется, ты смешиваешь два понятия. Чувство языка — т.е. чувство стиля, умение подобрать самые точные слова, сотворить Текст — это да, талант сродни музыкальному слуху.

А грамотность — чисто технический навык.

Это, повторюсь, имхо — я не читала исследований на эту тему, сослаться могу только на собственный опыт ;)

— Не-е-е-е-ет! То, о чём ты говоришь — это чувство стиля. А врождённая грамотность — это чувство языка. Оно сродни способности к иностранным языкам.

Я всегда был уверен, что чувство языка можно развить, читая книги. Мои личные наблюдения показали: чем больше человек читает/читал, тем меньше грамматических ошибок он допускает в письме. Независимо от того, учил он в школе правила русского языка или нет.

Коммуникативная компетенция и чувство языка относятся к числу употребительных, но не вполне определенных в научной литературе терминов. В науке долгое время ссылка на коммуникативную компетенцию и чувство языка осуществлялась при рассмотрении вопросов владения языком, способности к языку, причем без определения сущности данных понятий.

О чувстве языка часто говорят в связи с рассмотрением вопроса формирования коммуникативной компетенции. А также этот термин используется учителями-словесниками для объяснения быстрого формирования у некоторых учащихся орфографических и стилистических навыков.

Из всего многообразия определений чувства языка нам представляется наиболее полным определение Е.Д. Божович, которая под этим термином понимает «механизм селекции и контроля языковых единиц, в которых соотношение семантического и формального носит объективно неформализованный, варьирующий характер» [2. С. 73]. На наш взгляд, данное определение преодолевает узость понимания чувства языка как реак-ции (О.С. Ахманова, Н.И. Имеладзе др.); как механизма контроля и оценки высказывания (М.М. Гохлернер и др.); как специфического отношения к языковым структурам (Г.В. Ейгер); как владения языком (М.Р. Львов и др.); как умение, навык следовать нормам речи (Т.К. Дон-ская, Л.П. Федоренко и др.); как проявление интуиции (З.А. Потиха, Г.В. Рамишвили); как способность правильно поступать в новой речевой ситуации на основании прошлого опыта (В.А. Артемов, А.В. Пузырев, Т.М. Колесникова и др.).

Таким образом, формирование коммуникативной компетенции – сложный процесс, одной из составляющих которого является формирование чувства языка, потому что это одна из сторон коммуникативной компетенции, а именно той, которая контролирует выбор в процессе коммуникации такой языковой единицы, которая наиболее удачно выражает содержание высказывания и соответствует определенным критериям хорошей речи.

Пару слов о чувстве языка — мысли в блоге (blog.prohq.ru)

Для успешной работы копирайтеру необходимы отличные знания правописания и грамматики. Но есть один немаловажный момент, который иногда может сыграть решающую роль в успехе (или в неудаче) текста. Это чувство языка.

Что же такое чувство языка? Талант, данный от рождения? Возможно. Есть ли шанс развить его? Безусловно. По восприятию окружающего мира люди делятся на три условных группы: визуалы, аудиалы и кинестетики. Визуалам для развития чувства языка обычно советуют больше читать, аудиалам – слушать радио, качественные записи аудиокниг или спектаклей, кинестетикам помогают письменные работы. Здорово, если есть возможность побольше общаться с людьми, отличающимися высокой культурой речи. А если они возьмут на себя труд реагировать на неточности вашей речи и исправлять их, то это удача.

Так что чувство языка находится в руках (а также глазах и ушах)) каждого из нас. И только личные усилия и работа над собой может сделать его совершенней.

Магнитная азбука («Записки логопеда» — tarologiay.ru)

Если у Вас в игрушках без дела лежит магнитная азбука, то вы сами не знаете, каким сокровищем обладаете. С помощью этого набора букв вы можете выработать у своего ребенка чувство русского языка, так называемое языковое чутье.

Книги о чувстве языка

Стивен Пинкер. Язык как инстинкт (The Language Instinct) Издательство: Едиториал УРСС, 2004 г., Мягкая обложка, 456 стр. ISBN 5-354-00332-6 (www.ozon.ru)

Научно-популярная книга известного американского психолога и лингвиста Стивена Пинкера рассматривает человеческий язык с самых разных точек зрения: собственно лингвистической, биологической, исторической и т.д.

Информационный Вкус

Философские, социальные, психологические аспекты

Моральный язык и чувства

В наше время очень важными являются вопросы этики, морали, моральности. Мы встречаем их практически каждый день в нашей жизни.

С одной стороны, каждый в обществе понимает, что без морали жизнь невозможна. Но с другой стороны, понятие моральности становится в нашем сознании какой-то надоедливой ситуацией.

Проблемы морали были и остаются одними из самых важных и значительных для человека.

Не смотря на скоротечность времени, эти вопросы остаются актуальными и сегодня. Мы часто можем заметить такие ситуации, что те люди, которые соблюдают правила этики, не пренебрегают законами морали – ничего не могут достичь в своей жизни, а те, кто с лёгкостью выходит за рамки правил и не придерживаются норм – достигают больших высот в жизни. Говоря про моральность, нужно определить и узнать основные тенденции, которые существуют в течении жизни людей и влекут за собой возникновение морали.

Вообще характерной особенностью морали является то, что она не проявляется в каком-то одном определённом виде человеческой деятельности. Она имеет одну всепроникающую функцию, поэтому и присутствует в любой сфере, в обществе, на производствах, в семье, в быту, в проведении свободного времени.

Основой всех моральных законов является поступок, поэтому каждый человек должен осмысливать все свои поступки.

Задумывались ли вы когда-нибудь, как мы между собой общаемся, как выражаем свои мысли, какие слова употребляем при этом? Ведь нужно помнить, что словом можно как осчастливить человека, так и ранить его, унизить его достоинство. Слово — это великая сила, оно выполняет очень важную роль в нашей жизни. Каждый день мы взаимодействуем с большим количеством людей и прилагаем максимум усилий для того, чтобы общение с ними принесло много удовольствия, было ласковым, приветливым, доброжелательным. При общении мы опираемся на язык морали, язык доброго слова и приятных эмоций. С моральной точки зрения общение бывает моральным и аморальным, общаясь с другими мы должны придерживаться определенных норм, таких как толерантность, понимание, настроенность на согласие, доброжелательность, справедливость, отзывчивость.

Язык — это своеобразная система знаков, она дает возможность людям общаться, думать и выражать свои мысли. По моему мнению, речь дает возможность эмоционально проявляться каждому человеку. Все её особенности хорошо проявляются в специфике и языке этики. Люди прибегают к соответствующей терминологии («добро», «зло») и («Правдивость — это добро»). Все это относят к языку морали. Язык является общим для всех людей, в обыденности главной его составляющей является нравственные высказывания.

С помощью моральных высказываний выражаются нравственные правила, предписания, нормы, смысл нравственных чувств. Моральные высказывания в свою очередь делятся на высказывания-предписания, например: «Люди должны быть доброжелательными», «Человек не должен быть жестоким») и высказывания-оценки, («Уважение — добро», «Неуважение — зло»). Главная характеристика речевых высказываний — это особая экспрессивность.

Язык морали включает в себя определенное количество правил и требований, которых мы должны придерживаться, чтобы проявить вежливость и почтительность к собеседнику.

Нужно помнить, что приятное общение — это, прежде всего, залог длительных и хороших отношений.

Немаловажное место в жизни каждого занимают чувства, а именно нравственные чувства. Это такие чувства, когда человек ощущает устойчивое положительное отношение к другим людям, в первую очередь к самому себе, ко всем общественным событиям. Человек начинает осознавать свои задачи перед другими людьми, окружающим миром и обществом, полагаясь на принятые моральные нормы поведения. К таким нравственным чувствам относятся те, которые возникают при оценке поступков других людей, при осуществлении ими моральных действий, анализе условий жизни. Важным чувством являются чувства долга и обязанности. Человек приносит их через всю свою жизнь чувства , а они отражают его нравственность. Человеку с обязанностями проще противостоять страстям и искушениям.

Каждый должен положительно относиться к действиям и поступкам, которые соответствуют принятым нормам морали, и отрицательно — к таким, которые им не соответствуют.

Основой всех нравственных чувств служит совместная жизнь людей, их взаимоотношения, уважение друг к другу, общие интересы. Считается, что высокими моральными чувствами являются любовь к родине, чувство в себе достойного патриота, ощущение в себе национального сознания, осознание человеком привязанности к определенной нации.

Ещё к нравственным чувствам относят чувство чести, это такие чувства в которых человек воспринимается обществом на высоком уровне, то есть имеет репутацию, престиж, добрую славу, достоинство. Ещё к таким высоким моральным чувствам относятся чувства эстетические, которые несут в себе уважение к красоте окружающего мира, любовь к прекрасному.

При выполнении всех своих общественных обязанностей, особенно тех, которые мы выполняем в совершенстве, мы чувствуем моральное удовлетворение, вот такое удовольствие и можно называть моральными чувствами. Все нравственные чувства меняются и развиваются на протяжении исторического развития общества. Нравственные чувства изучались многими известными отечественными психологами и педагогами . Но до сегодняшнего дня никто из ученых до сих пор не про классифицировал нравственные чувства.

Нравственные чувства, с одной стороны, связаны с всесторонним развитием представлений об этических категориях, а с другой стороны — по формированию понимания состояния окружающих людей, понимание эмоциональной чувствительности, умение откликаться на помощь другим. Особыми условиями на счёт развития нравственных чувств являются: формирование у личности произвольного поведения, создания жизнерадостной атмосферы, привлечение к активности в работе дошкольников, воспитание у них нравственных норм и правил.


Итак, человечество должно придерживаться моральных норм и правил, ведь без этого жизнь перестанет быть такой яркой, незабываемой, полной впечатлений и приятных моментов. Примерами таких правил простые пункты: приветствие, прощание, взаимопомощь, представление о справедливости, о добре или зле. Нравственность необходима как элемент уравновешивания противоречий в общественном взаимодействии, она призвана для того, чтобы обеспечить комфортную жизнь человека.

Язык чувств (стр. 1 из 4)

Г. Любина, старший преподаватель кафедры методик дошкольного воспитания Брестского государственного педуниверситета

Тема нашего разговора — обучение детей речи, но не совсем привычной, а той, которую психологи назвали «языком чувств». Не ищите этого определения в наших традиционных методиках)учебниках, его там нет. Этот термин чаще встречается на страницах медицинской и психологической литературы. Итак, информация для размышления.

Врачи заметили, что люди, у которых беден эмоциональный словарь, часто страдают болезнями сердца, нервов, сосудов, гипертонией и т. д. Специалисты доказали, что неумение говорить о своих чувствах — болезнь, и дали ей название алекситимия (а —отрицание, тимос — настроение, лексис — лексика, словарь). Слово это было известно еще древним грекам.

Какая же связь между словарем и сердцем или желудком? Оказывается, самая прямая. Эмоциональный разряд формируется в глубинах мозга, требует выхода, но прямой выход, т. е. выплеск, непосредственное проявление эмоций, невозможен.

(Представьте, если бы мы выплескивали свои эмоции на окружающих. Да ни друзей, ни семей бы не сохранить.) Эмоция требует «переработки». Один из механизмов такой переработки — словесное оформление, т. е. анализ эмоций с помощью слов, понятий.

А если слов нет? Вот мы и хотим, чтоб наши дети не оказались «без языка». И поэтому учим сначала всматриваться, вслушиваться, учим быть внимательными к своим ощущениям, тонко воспринимать всеми рецепторами мир предметов и природы, а потом это чуткое, уже натренированное восприятие естественно обращается и на людей. Восприятие себя и другого человека, восприятие его и своего настроения, желаний, побуждений сначала не является осознанным, т. е. «оречевленнным». А затем с помощью речи, т. е. «языка чувств», происходит осознание малышом своих чувств и эмоций, управление ими. Да и само развитие эмоций связано с речью, как оказалось.

Что же мы включаем в понятие «овладение языком чувств»?

Во-первых, это овладение особой лексикой, пополнение словаря понятиями, называющими состояния, эмоции, настроение, его оттенки, переживания. Эти слова дают возможность «прояснить», определить желания, цели, ощущения и самоощущение («сердцу выразить себя», как сказал поэт).

Во-вторых, это овладение особыми фразами и особым речевым поведением, помогающим улаживать конфликты, разрешать споры, устанавливать речевые контакты.

В-третьих, это освоение большого пласта «волшебных слов», т. е. слов вежливости, отражающих нашу доброжелательность, расположенность к окружающим, воспитанность.

В-четвертых, это умение делать комплименты, т. е. составлять и искренне произносить тексты лестных отзывов, приятных и любезных слов: не лицемерить, а искренне заметить достойное похвалы.

В-пятых, это умение слушать и слышать, понимать, что стоит за словами, а также читать «язык тела».

Мы надеемся, что с помощью «языка чувств» научимся сами и научим ребенка понимать себя и других, заводить друзей, «нейтрализовать» обидчиков и не болеть алекситимией.

Основы овладения эмоциональным словарем, отмечают психологи, закладываются в раннем детстве, в 2—3 года. Словарь эмоциональной лексики детей ограничен как их очень маленьким опытом, так и внутренними возможностями. Но наблюдательность, и за эмоциональной жизнью тоже, поразительна. Когда же ребенку не хватает слов, он создает свои, «авторские».

Вот примеры, как собранные нами, так и заимствованные у К. И. Чуковского, из психологического словаря детей:

— Я не дерусь! Драка сама из меня идет! (Вариант, зафиксированный нами). У К. И. Чуковского — «Драка сама так и лезет из меня».

— Я не тебе плачу, а маме!

— Я ушиблась, упала сегодня! — Плакала? — Нет! Никто же бы не услышал.

— Когда конфету держишь во рту — она вкусная, а когда в руке — невкусная.

— Мама, возьми меня на руки, а я возьму твою сумку, и тебе не будет тяжело.

— Я уже все выгрустил плачем.

— Когда дети приходят в гости, их надо наслаждать конфетами.

— Безумительно люблю кисанек.

— Мама сердится, но быстро удобряеется.

— Не хмурь лицо! Убери грозительный палец!

— Куда ушла эта сумасошлатая тетя?

— Ты у меня лучшевсехная.

— Мама, ты кричишь, как продавщица — взбесистая тетя.

— Папа гордый, как таксист.

— Я жульничная, все равно как мальчишка.

— Лучше полечи меня поцелуйчикоми витаминчиком. Нет, шоколадом, как Айболит.

Эмоциональные состояния «одномоментные» могут словесно определяться так: «больнуло», «заплохело», «тошнуло разок».

Все явления внутренней жизни, по мнению ребенка, имеют и обратное направление: «помнил — отпомнил, грустил — выгрустил, заразился — отразился, сделал чаянно — нечаянно, радовался — отрадовался».

Конечно, дети могут заимствовать слова, не понимая их значения. Например, Ромочка (два с половиной года):

— Боже, как болит сердце! — Ромочкка, да где оно?

Малыш показывает на штанишки, где произошла досадная неприятность «по- большому».

Другую малышку, по ее словам, «тоска гложет». Оказалось, почти по той же причине — виной мокрые штанишки.

Итак, речь, речевое поведение усваиваются подражанием, но это не механический, а творческий процесс.

Чтобы разобраться в себе, в своих чувствах, человек должен уметь переводить эмоции в словесный план. Но этому нас не учили. Как-то само собой получилось так, что мы, взрослые,очень категорично и двухмерно все оцениваем: «хорошо — плохо», «нормально — ненормально», «черное — белое», «уважаю — не уважаю», «люблю — не люблю». И это перенимают дети.

Слишком рано пытаемся внушать малышам нравственные нормы, забывая, что в 2—3 года ребенок не дорос до абстрактных понятий, он ориентируется через ощущения: приятно — неприятно, нравится — не нравится. «Хорошо» и «плохо» для него может означать «вкусно — невкусно». Так в нашем исследовании, когда мы давали конфету одному малышу в раздевалке, а другие дети были в групповой комнате, и надеялись, что ребенок или съест ее тихонько, или поделится. Дети до 2 лет и даже 2 лет 8 месяцев тут же отправлялись с конфетой к другим, но не делились, а съедали на глазах у просящих. Когда экспериментатор говворил, что так делать нехорошо, малыш отвечал: «Нет! Вкусно. Хорошо!»

Другие наши исследования фиксировали наличие в обиходе детей в возрасте от 2,5 до 3,5 лет таких слов, как «нравится — не нравится», «приятно — неприятно». Оказалось, что их нет. И этим нужным словам их не обучают. Такие слова практически не зафиксированы даже в речи детей 3—4 лет.

В детском саду ребенку внушают, что его мнение никого не интересует («Делай, что сказано, дома будешь разбираться — нравится или не нравится!»). Лишь у одной девочки 4 лет зафиксировано в словаре слово «приятно» («Мне это неприятно»). Домашняя лексика и отношения в семье особые.

Но ведь ребенку необходимо разобраться в своем состоянии, в своих эмоциях, особенно если он находится в группе сверстников, в детском саду, где неизбежны столкновения интересов. К сожалению, «столкновения интересов» разрешаются прозвищами, жалобами. А взрослый вместо того, чтобы помочь малышам «прояснить чувство», добавляет негативное, «навешивает ярлыки»: «Ах ты драчун! Как тебе не стыдно», а обиженного утешает: «Мы его наказали. Ты не плачь. Плакать стыдно».Таким образом, наложен запрет на переживания. А ведь так необходимо «оречевление» переживаний.

Психологи рекомендуют помогать деям разбираться в своих состояниях и отношениях с помощью определенных слов, фраз:

Мне приятно — мне неприятно.

Мне нравится — мне не нравится.

Мне хочется — мне не хочется.

«Мне неприятно, когда ты меня троггаешь так. «; «Мне не нравится, когда без разрешения ты берешь мою машинку. «; «Мне не понравилось, что меня назвали. «

Это в психотерапии называется прояснением.

Нередко в группе воспитателю приходится «прояснять» некоторые конфликтные ситуации, задавать, часто бессмысленно, традиционный вопрос «Зачем ты это сделал?!», ведь ребенок не сумеет объяснить истинные мотивы поступка, а необходимость ответа может привести к лжи. Специалисты советуют «присоединиться» к ребенку, помочь ему. Это может быть выражено так:

«Наверно, тебе очень захотелось. «

«Наверно, тебе не понравилось, что. и ты захотел. «

«Мне кажется, ты решил, что. но. «

Будем применять такое простое праввило: если мы заранее знаем ответ, то не задаем вопросов. Вместо вопросов постараемся стимулировать размышление.

И еще. Не следует оценивать взрос лыми мерками детский проступок. Мы же воспитатели, профессионалы и знаtм, что ребенок еще не в состоянии полностью управлять своим поведениtм. Когда ребенок совершил проступок, то и осуждать будем проступок, а не личность. «Мальчик ты хороший, добрый, а вот сегодня какая неудача с тобой случилась. Тебе, конечно, очень неудобно, и всем неприятно, что. «

Главный принцип «помоги» действует и здесь: помоги стать лучше; помоги стать хорошим. (А вовсе не «стань судьей», осуди».) Каждый ребенок хочет быть хорошим, любимым, поэтому не устраиваем судилища, не чувствуем себя победителями, а переживаем, искренне расстраиваемся вместе с ребенком, огорчаемся — учимся трудному искусству прощать; прощать и забывать, не «тыкая» потом. Не боремся с недостатками (т. е. «с ребенком»), а помогаем их перерасти, обратить даже в достоинство, постепенно, конечно, не сразу. Авансируем успех фразами: «Уверена, что ты не захочешь больше так поступать (постараешься этого не делать)».

«Чувствую, что тебе стыдно и больно, ты не захочешь, чтоб повторилось. «

Заставлять ли ребенка просить прощения?

В привычной форме — «Простите, я больше так не буду» — стоит ли? Для чего просят прощения? Может быть, вместе с ребенком дойти до мысли, что обиженный хочет как-то узнать и услышать, что он пострадал по оплошности, что за это уже раскаивается обидчик и просит прощения. Пусть эта просьба не будет «дежурной репликой». Подумайте вместе с ребенком, как лучше сказать, чтобы забылись и слезы, и боль у обиженного. Вот здесь и будет создаваться свой язык чувств, эмоций.

13 ЯЗЫК ЭМОЦИЙ И ДЕЙСТВИЙ

ЯЗЫК ЭМОЦИЙ И ДЕЙСТВИЙ

Я уже говорил о роли языка в душепопечении. Наверное, ни в одной области душепопечения этот вопрос не стоит так остро, как в области языка эмоций и действий. Следует различать понятия отношение, чувство и поведение. Зачастую их путают, потому что они взаимосвязаны, и иногда имеют одно и то же значение, сливаясь по смыслу. В том значении, в каком они употребляются в данной книге, их можно разграничить следующим образом:

Чувство

Слово чувство может отражать физическое состояние человека («Я чувствую себя хорошо», «я чувствую себя плохо», «я чувствую себя счастливым»). Конечно же, чувства могут разделяться по силе и характеру, но, в основном, существует две категории чувств: плохие и хорошие. Внутренние, мышечные, гальванические и другие эмоциональные реакции организма являются ответными реакциями на суждения, сделанные окружающими людьми или самим человеком. Эти суждения вызывают биохимические реакции в организме, с целью сориентировать его в определенном направлении для адаптации к конкретной ситуации. Эта ориентация организма выражается в чувствах.

Когда роджерианец, размышляя, говорит: «Вы же сами чувствуете, что нужно сделать то-то и то-то», или: «Вы чувствуете, что это правда», он использует ошибочную лексику и вводит человека в заблуждение. Следует серьезно противостоять такому неправильному использованию лексики. Человек, ориентированный в основном на чувства, сводит к ним все свои мысли, мнения, убеждения и отношения к чувствам. Мы не должны делать подобную ошибку.

Когда подопечный жалуется: «Я чувствую себя неполноценным (или глупым), важно обратить его внимание на то, что он не совсем точно выражается. Никто не может чувствовать себя неполноценным, глупым и так далее. То, о чем он говорит — не чувства; это суждение, или отношение, или убеждение, или мнение о себе самом. Он говорит: «Я неполноценный или глупый». На фоне этого суждения он может чувствовать печаль, вину, гнев, смущение, или подавленность и т. д. Он чувствует печаль (или гнев и т. д.) потому, что сделал выводы о своем поведении, отношениях, характере или способностях. Он не может чувствовать себя неполноценным, потому что неполноценность сама по себе не является чувством.

Данное явление широко распространено. Мы же рассмотрим два или три варианта. Если неполноценность (или глупость, или еще что-либо) является чувством, то надежда на его изменение если и есть, то очень маленькая. Если же это суждение о своем поведении, характере и т. д. вызывает неприятные эмоции, то чувства печали, подавленности и т. д. могут быть устранены посредством изменения поведения. Если выражение «я неполноценный» справедливо считается суждением, тогда душепопечитель может исследовать доводы подопечного, которые привели его к данному заключению. Душепопечитель может задать такой вопрос: «С чего вы взяли, что вы неудачник?», или спросить более прямо: «Вы должны иметь серьезные причины для такого вывода; скажите мне, что произошло?» Если причины окажутся серьезными, то решение проблемы невозможно без изменения самого подопечного. Чувства не так прямо связаны с причинами, как суждения.

Часто проблема кроется в отсутствии уверенности человека в своем спасении. Подопечный может сказать: «Но я не чувствую себя спасенным». И это естественно, так как убежденность в спасении не является эмоцией; уверенность — это не чувство. Можно чувствовать страх, или грусть, или злость и т. д., можно сомневаться в спасении или радоваться о нем, но невозможно чувствовать себя спасенным или неспасенным. Состояние спасения — не эмоциональное состояние; это взаимоотношения с Богом, которые влияют на эмоции.

Способность различать эмоции, убеждения или суждения, которые их вызывают зачастую является необходимым условием решения проблемы. В данном случае уверенность в спасении зависит, во-первых, от веры в обетования Божьи, записанные в Его Слове, от личной связи со Христом и от свидетельства Духа о спасении в повседневной жизни. Часто вывод делается не на основании этих библейских критериев. Если критерии неверны, суждение будет ложным, и эмоциональное состояние, которое зависит от этого суждения, будет неприятным. Например, давайте возложим сложную и трудную проблему уверенности (предположим, в спасении) на чувство. Отрицательные чувства могут возникнуть по разным причинам (недостатка сна, неудачи на работе и т. д.). Если эти чувства будут по каким-то причинам толковаться как доказательство того, что человек не спасен, то такое суждение (на основании ложных выражений чувств) вызовет еще более негативную эмоциональную реакцию, которая, в свою очередь даст еще одно «доказательство» состояния греховности человека, и так до бесконечности.

Лучший способ помочь подопечному вырваться из этого заколдованного круга заключается в том, чтобы объяснить ему библейские критерии уверенности в спасении и научить его делать суждения на основании этих критериев.

Совершенно не обязательно, что человек ставит под сомнение обетование Божье (хотя и это со временем может быть подвергнуто сомнению). Скорее, он находит, что его неуверенность исходит из недостатка доказательств изменений в жизни.

Мы уже увидели, что недостаток уверенности в спасении необязательно есть показатель состояния необращенного грешника Скорее, это результат ориентации истинного верующего на чувства. Конечно, может быть и такое, что подопечный является необращенным человеком. Такой вариант всегда должен учитываться душепопечителем. Душепопечитель должен очень серьезно исследовать вопрос его возрождения. Помочь подопечному отбросить все сомнения можно лишь тогда, когда для них нет серьезных причин.

В большинстве случаев после беседы на эту тему душепопечителю следует перейти непосредственно к исследованию жизни подопечного. Обычно картина греховной жизни сама по себе дает ответ на данный вопрос. Если человек осознает, свою греховность, покается в этом перед Богом и при помощи Духа Святого начнет соблюдать заповеди Писания, то такие действия скорее всего дадут нужную уверенность. Но так как необращенный человек не способен делать то, что требует Бог, душепопечение потерпит неудачу. Мятеж, непонимание Слова Божьего чаще всего возникают из-за серьезных попыток соответствовать требованиям, содержащимся в Библии. В таких случаях подопечного следует снова и снова убеждать исполнять Евангелие.

Одно можно сказать наверняка — искренние чувства уверенности в спасении (то есть вытекающие из убеждения в спасении) могут исходить только из разумного суждения, основанного на библейски обоснованной уверенности. Сами чувства не являются такой основой; это — плод спасения. Они вытекают из самой уверенности и укрепляют ее. Но сама уверенность имеет более объективное основание.

Отношение

Отношение — это комбинация предпосылок, убеждений и мнений, формирующих взгляд человека на предмет, личность или действие. Это сознательная установка, в значительной мере влияющая на поведение человека. Во время душепопечения отношение может быть изменено посредством прямого воздействия. Чувства же, в отличие от этого, могут быть изменены только косвенно, посредством изменения отношения и поведения. Это очень важно, так как отношение часто стоит на пути решения проблемы. Отрицательное отношение может создать предубежденность у одного человека по отношению к другому, делая невозможным общение и решение проблемы. Иногда для начала необходимо изменить отношение, которое вызывает чувства обиды, ненависти или страха по отношению к другому человеку, и только после этого станет возможным решение проблемы. Из-за того, что некоторые душепопечители не различают чувство и отношение, у них возникают неверные подходы к душепопечению. Отношение обычно предполагает устоявшиеся шаблоны мышления, привычные клише. Изменение в отношении, подобно изменению в поведении, требует изменения в привычках, которые являются результатом библейского процесса совлечения-облечения.

Поведение

В узком значении термин поведение следует отличать от более широкого, употребляемого многими бихевиористами. Скинерианцы, в частности, считают поведением любую или всю деятельность организма, включая деятельность нервной системы или желез. В настоящей книге данные функции организма, хотя они и тесно связаны с отношением и действием, не считаются поведением. Скинер обозначает одним словом и отношение (функцию мозга и позвоночного столба) и чувства (функцию желез и внутренних органов). Такой панбихевиоризм должен быть отвергнут, так как он не различает нравственный и познавательный аспект образа Божьего в человеке. Термин «поведение» лучше всего использовать для обозначения такой деятельности человека (а не органа или железы), которая может оцениваться категориями закона Божьего. Поведение — это деятельность, за которую человек несет ответственность. Бихевиористы (вместе со Скинером) зачастую полностью отвергают ответственность. Это отрицание является прямым отражением того, что Лазарус называет «животной игрой». Скинер считает, что человек — лишь животное, сложное животное, но не более. В нем нет никакого достоинства и нравственной ценности. Тогда действительно его отношение и действия — не что иное, как условные рефлексы на окружающую среду. В этом заключается вся суть поведения. Библейская концепция поведения, в противоположность, этому более узкая.

Язык чувств

РБ расширяющий блок

Обучение дошкольников «языку чувств»

Тема нашего разговора — обучение детей речи, но не совсем привычной, а той, которую психологи назвали «языком чувств».
Не ищите этого определения в наших традиционных методиках/учебниках, его там нет. Этот термин чаще встречается на страницах медицинской и психологической литературы. Итак, информация для размышления.

Врачи заметили, что люди, у которых беден эмоциональный словарь, часто страдают болезнями сердца, нервов, сосудов, гипертонией и т. д. Специалисты доказали, что неумение говорить о своих чувствах — болезнь, и дали ей название алекситимия (а —отрицание, тимос — настроение, лексис — лексика, словарь). Слово это было известно еще древним грекам.

Какая же связь между словарем и сердцем или желудком? Оказывается, самая прямая. Эмоциональный разряд формируется в глубинах мозга, требует выхода, но прямой выход, т. е. выплеск, непосредственное проявление эмоций, невозможен. (Представьте, если бы мы выплескивали свои эмоции на окружающих. Да ни друзей, ни семей бы не сохранить.) Эмоция требует «переработки». Один из механизмов такой переработки — словесное оформление, т. е. анализ эмоций с помощью слов, понятий.

А если слов нет? Вот мы и хотим, чтоб наши дети не оказались «без языка». И поэтому учим сначала всматриваться, вслушиваться, учим быть внимательными к своим ощущениям, тонко воспринимать всеми рецепторами мир предметов и природы, а потом это чуткое, уже натренированное восприятие естественно обращается и на людей. Восприятие себя и другого человека, восприятие его и своего настроения, желаний, побуждений сначала не является осознанным, т. е. «оречевленнным». А затем с помощью речи, т. е. «языка чувств», происходит осознание малышом своих чувств и эмоций, управление ими. Да и само развитие эмоций связано с речью, как оказалось.

Что же мы включаем в понятие «овладение языком чувств»?
Во-первых, это овладение особой лексикой, пополнение словаря понятиями, называющими состояния, эмоции, настроение, его оттенки, переживания. Эти слова дают возможность «прояснить», определить желания, цели, ощущения и самоощущение («сердцу выразить себя», как сказал поэт).
Во-вторых, это овладение особыми фразами и особым речевым поведением, помогающим улаживать конфликты, разрешать споры, устанавливать речевые контакты.
В-третьих, это освоение большого пласта «волшебных слов», т. е. слов вежливости, отражающих нашу доброжелательность, расположенность к окружающим, воспитанность.
В-четвертых, это умение делать комплименты, т. е. составлять и искренне произносить тексты лестных отзывов, приятных и любезных слов: не лицемерить, а искренне заметить достойное похвалы.
В-пятых, это умение слушать и слышать, понимать, что стоит за словами, а также читать «язык тела».

Мы надеемся, что с помощью «языка чувств» научимся сами и научим ребенка понимать себя и других, заводить друзей, «нейтрализовать» обидчиков и не болеть алекситимией.

Основы овладения эмоциональным словарем, отмечают психологи, закладываются в раннем детстве, в 2—3 года. Словарь эмоциональной лексики детей ограничен как их очень маленьким опытом, так и внутренними возможностями. Но наблюдательность, и за эмоциональной жизнью тоже, поразительна. Когда же ребенку не хватает слов, он создает свои, «авторские».

Вот примеры, как собранные нами, так и заимствованные у К. И. Чуковского, из психологического словаря детей:

— Я не дерусь! Драка сама из меня идет! (Вариант, зафиксированный нами). У К. И. Чуковского — «Драка сама так и лезет из меня».
— Я не тебе плачу, а маме!
— Я ушиблась, упала сегодня! — Плакала? — Нет! Никто же бы не услышал.
— Когда конфету держишь во рту — она вкусная, а когда в руке — невкусная.
— Мама, возьми меня на руки, а я возьму твою сумку, и тебе не будет тяжело.
— Я уже все выгрустил плачем.
— Когда дети приходят в гости, их надо наслаждать конфетами.
— Безумительно люблю кисанек.
— Мама сердится, но быстро удобряеется.
— Не хмурь лицо! Убери грозительный палец!
— Куда ушла эта сумасошлатая тетя?
— Ты у меня лучшевсехная.
— Мама, ты кричишь, как продавщица — взбесистая тетя.
— Папа гордый, как таксист.
— Я жульничная, все равно как мальчишка.
— Лучше полечи меня поцелуйчикоми витаминчиком. Нет, шоколадом, как Айболит.

Эмоциональные состояния «одномоментные» могут словесно определяться так: «больнуло», «заплохело», «тошнуло разок». Все явления внутренней жизни, по мнению ребенка, имеют и обратное направление: «помнил — отпомнил, грустил — выгрустил, заразился — отразился, сделал чаянно — нечаянно, радовался — отрадовался».

Конечно, дети могут заимствовать слова, не понимая их значения. Например, Ромочка (два с половиной года):
— Боже, как болит сердце! — Ромочкка, да где оно?
Малыш показывает на штанишки, где произошла досадная неприятность «по- большому».

Другую малышку, по ее словам, «тоска гложет». Оказалось, почти по той же причине — виной мокрые штанишки.

Итак, речь, речевое поведение усваиваются подражанием, но это не механический, а творческий процесс.
Чтобы разобраться в себе, в своих чувствах, человек должен уметь переводить эмоции в словесный план. Но этому нас не учили. Как-то само собой получилось так, что мы, взрослые,очень категорично и двухмерно все оцениваем: «хорошо — плохо», «нормально — ненормально», «черное — белое», «уважаю — не уважаю», «люблю — не люблю». И это перенимают дети.

Слишком рано пытаемся внушать малышам нравственные нормы, забывая, что в 2—3 года ребенок не дорос до абстрактных понятий, он ориентируется через ощущения: приятно — неприятно, нравится — не нравится. «Хорошо» и «плохо» для него может означать «вкусно — невкусно». Так в нашем исследовании, когда мы давали конфету одному малышу в раздевалке, а другие дети были в групповой комнате, и надеялись, что ребенок или съест ее тихонько, или поделится. Дети до 2 лет и даже 2 лет 8 месяцев тут же отправлялись с конфетой к другим, но не делились, а съедали на глазах у просящих. Когда экспериментатор говворил, что так делать нехорошо, малыш отвечал: «Нет! Вкусно. Хорошо!»
Другие наши исследования фиксировали наличие в обиходе детей в возрасте от 2,5 до 3,5 лет таких слов, как «нравится — не нравится», «приятно — неприятно». Оказалось, что их нет. И этим нужным словам их не обучают. Такие слова практически не зафиксированы даже в речи детей 3—4 лет.
В детском саду ребенку внушают, что его мнение никого не интересует («Делай, что сказано, дома будешь разбираться — нравится или не нравится!»). Лишь у одной девочки 4 лет зафиксировано в словаре слово «приятно» («Мне это неприятно»). Домашняя лексика и отношения в семье особые.

Эта статья вас УДИВИТ:  Участники группы «Куплю. Продам. Отдам даром.» Группы

Но ведь ребенку необходимо разобраться в своем состоянии, в своих эмоциях, особенно если он находится в группе сверстников, в детском саду, где неизбежны столкновения интересов. К сожалению, «столкновения интересов» разрешаются прозвищами, жалобами. А взрослый вместо того, чтобы помочь малышам «прояснить чувство», добавляет негативное, «навешивает ярлыки»: «Ах ты драчун! Как тебе не стыдно», а обиженного утешает: «Мы его наказали. Ты не плачь. Плакать стыдно».Таким образом, наложен запрет на переживания. А ведь так необходимо «оречевление» переживаний.

Психологи рекомендуют помогать деям разбираться в своих состояниях и отношениях с помощью определенных слов, фраз:
Мне приятно — мне неприятно.
Мне нравится — мне не нравится.
Мне хочется — мне не хочется.
Я рассержен(а).
Я обижен(а).
Я доволен(льна).
Я расстроился(лась).
«Мне неприятно, когда ты меня троггаешь так. »; «Мне не нравится, когда без разрешения ты берешь мою машинку. »; «Мне не понравилось, что меня назвали. »

Это в психотерапии называется прояснением.

Нередко в группе воспитателю приходится «прояснять» некоторые конфликтные ситуации, задавать, часто бессмысленно, традиционный вопрос «Зачем ты это сделал?!», ведь ребенок не сумеет объяснить истинные мотивы поступка, а необходимость ответа может привести к лжи. Специалисты советуют «присоединиться» к ребенку, помочь ему. Это может быть выражено так:
«Наверно, тебе очень захотелось. »
«Наверно, тебе не понравилось, что. и ты захотел. »
«Мне кажется, ты решил, что. но. »

Будем применять такое простое праввило: если мы заранее знаем ответ, то не задаем вопросов. Вместо вопросов постараемся стимулировать размышление.
И еще. Не следует оценивать взрос лыми мерками детский проступок. Мы же воспитатели, профессионалы и знаtм, что ребенок еще не в состоянии полностью управлять своим поведениtм. Когда ребенок совершил проступок, то и осуждать будем проступок, а не личность. «Мальчик ты хороший, добрый, а вот сегодня какая неудача с тобой случилась. Тебе, конечно, очень неудобно, и всем неприятно, что. »
Главный принцип «помоги» действует и здесь: помоги стать лучше; помоги стать хорошим. (А вовсе не «стань судьей», осуди».) Каждый ребенок хочет быть хорошим, любимым, поэтому не устраиваем судилища, не чувствуем себя победителями, а переживаем, искренне расстраиваемся вместе с ребенком, огорчаемся — учимся трудному искусству прощать; прощать и забывать, не «тыкая» потом. Не боремся с недостатками (т. е. «с ребенком»), а помогаем их перерасти, обратить даже в достоинство, постепенно, конечно, не сразу. Авансируем успех фразами:
«Уверена, что ты не захочешь больше так поступать (постараешься этого не делать)».
«Чувствую, что тебе стыдно и больно, ты не захочешь, чтоб повторилось. »

Заставлять ли ребенка просить прощения?
В привычной форме — «Простите, я больше так не буду» — стоит ли? Для чего просят прощения? Может быть, вместе с ребенком дойти до мысли, что обиженный хочет как-то узнать и услышать, что он пострадал по оплошности, что за это уже раскаивается обидчик и просит прощения. Пусть эта просьба не будет «дежурной репликой». Подумайте вместе с ребенком, как лучше сказать, чтобы забылись и слезы, и боль у обиженного. Вот здесь и будет создаваться свой язык чувств, эмоций.
Попробуем ввести в словарь детей фразы, дающие возможность спорить, не унижая ничьего достоинства: «Ты прав, но. »; «Это так, но. » Покажем это сначала своим примером речевого поведения: «Вы оба правы по-своему. Но давайте разберемся, как же поступить? Что же предпринять в такой ситуации? Если оба правы, то. »

Иногда полезно взрослому как бы разговаривать с самим собой, обговаривая позиции спорщиков: «Если я стану на сторону Васи, то тогда окажется, что Коля. а если. »
Пусть дети знают, что взрослые тоже могут сомневаться, долго раздумывать и что принять правильное решение не так-то просто.

Часто спасительным оказывается юмор. Попробуйте описать ситуацию так:
Петушился-петушился
Забияка-петушок —
Забияке где-то в драке
Оторвали гребешок.

Или:
Петушки распетушились,
Но подраться не решились:
Если очень петушиться,
Можно перышек лишиться.
(В. Берестов)

А вот маленький пример из жизни — ситуация на прогулке. В группе появился самокат — один на всех. Желающих много, договариваются, что будут передавать следующему, прокатившись по одному кругу. Но нет сил сделать это добровольно. Начинаются возмущения, обвинения, споры, затем дети бросаются к воспитателю просить о помощи. Итак, серьезный конфликт возник. Первая реакция — наказать нарушителей. Вторая — убрать самокат, ведь не умеют себя вести. Задумываемся. Но вдруг дети сами помогут подсказать выход? Вот это все и проговаривается. И дети выход сообща находят — написать билетики с цифрами каждому, это будет как взрослая очередь. А еще регулировщика выбрать, он будет следить за соблюдением правил.

Коллеги, надеюсь, вы уже поняли, что формирование языка чувств может начаться только тогда, когда будет реализовано право ребенка на то, чтобы его выслушали? Каждый имеет право быть выслушанным — должно стать законом нашей жизни. И поэтому воспитатель не станет отмахиваться от малыша, ссылаясь на то, что есть более важные дела. Ребенок прекрасно понимает, «считывает» с лица, с позы, жестов и наше настроение, и состояние, и отношение к нему. Поэтому, решившись выслушать, проявите активное вниманние: притроньтесь к его руке, выберите позу, чтобы ваши глаза были на уровне его глаз, настройтесь на его «волну». И не перебивайте, наберитесь терпения «внимать» и помогайте справиться со словами, такими непослушными пока. (Посоветуйте и родителям дома тоже беседовать не только о том, что было в детском саду, что ел, как спал, во что играл, но и о том, что ребенка радовало, что удивляло, огорчало, что рассмешило, что испугало, т. е. чем жила его Душа.)

Кроме «личных бесед», в группе непременно проводите общие разговоры на всевозможные темы, где ребенок имеет возможность выговориться и услышать мнение о себе других детей. Здесь на практике формируются качества тактичного собеседника, потому что чуткий воспитатель незаметно сумеет и направить тему разговора, и выбрать достойную форму общения, робких попросит высказаться, а очень активных — послушать и дать потом совет.

Помогают расширить словарь «языка чувств», конечно же, стихи, особенно те строчки, где характеризуются какой- либо персонаж, его настроение, внутреннее состояние. Дети запоминают их мгновенно и часто очень к месту используют.

Кто ничего не изучает,
тот вечно хнычет и скучает.
(Вариант: «Кто никому не помогает,
тот вечно хнычет и скучает»).
Он во всем мне подражает,
Этим очень раздражает.

И слон возвратился
в родные места,
счастливый от хобота
и до хвоста.
(Д. Сьюз)


Детская поэзия полна лукавства, юмора и озорства, она не поучает назидательно, а внушает радостно, это воспитание с любовью и любовью:

Я достал в шкафу варенье,
Я к любимым всей душой!
На, поешь для подкрепленья,
Будешь толстый и большой.
(Ж. Давитьянц)

В разновозрастной группе прежде всего «языком чувств» овладевают старшие дети. Но вскоре вы с удивлением заметите, как самые маленькие пытаются вполне осознанно оперировать этими понятиями.
Предлагаем некоторые упражнения из нашей практики для расширения «эмоционального» словарного запаса 5—6-летних.

1. Рассматриваем картинки и картины, где изображены люди, лица, отгадываем и называем) какое настроение у этого человека, предполагаем, почему оно такое.
Словарь: веселое, хорошее; сердитое, плохое, печальное; угрюмое, подавленное.

2. Пытаемся определить и назвать, какое выражение глаз.
Словарь: насмешливое, хитрое, озорнное, бесшабашное; печальное, обиженное; злое, злобное, безумное; испуганное, жалкое, умоляющее, просящее, жалостливое.

3. Предлагаем подобрать слова, подходящие к картинке, на которой изображены веселящиеся дети.
Словарь: радость, веселье, праздничность, восторг, ликование.

4. Подбираем слово к картинке с печальным сюжетом.
Словарь: грусть, тоска, печаль, уныние, горе, хандра.

Возможно, потребуется прибегнуть к помощи словарей, и в этом нет ничего плохого. Чем образованнее человек, темl чаще пользуется словарями, справочниками. Нам потребуются «Словарь синонимов», хотя бы и школьный, «Толковый словарь», «Словарь антонимов», а лучше всего «Словарь эпитетов русского литературного языка» Горбачевич К. С., Хабло Е. П. (Л., 1979).

Младшие дети с радостью изобразят, «передадут в лицах» нужное настроение и состояние, отыщут нужную картину, а вы попробуйте подыскать меткие, точные, афористичные определения из детской литературы, которая и ценна тем, что описывает жизнь не только внешнюю, но, главное, внутреннюю, душевную. При желании стоит составить словарь определений из детской поэзии, т. е. выписать для детей и для себя карточки, наклеить соответствующие картинки и поместить в коробку с надписью «Настроения». Могут там оказаться такие выписки из стихов В. Лисичкина:

Что такое нетерпенье?
Для примера скажем так:
В доме варится варенье
И не сварится никак.

Или из Эммы Мошковской:

Встало солнце кислое,
Смотрит — небо скисло,
В кислом небе кислое
Облако повисло.
Даже сахар кислый!
Скисло все варенье,
Потому что кислое
Было настроенье.

«Земляничное варенье поднимает настроенье».
(Авторы на вас не обидятся, если какие-то слова немного измените.)

А вот из В. Коркина:

За окном туман и слякоть,
Звезды прячутся во тьму.
Очень хочется заплакать
Неизвестно почему.
Утром ветки золотятся
В голубом, как сон, дыму.
Очень хочется смеяться
Неизвестно почему.

Замечательный перевод из Джона Чиарди:

Дубы столетние
В печали
Кривыми сучьями
Качали.
Молчали ели,
Но смола,
Как слезы,
По стволам текла.

Надеемся, что у вас есть сборники стихов о природе, и не только для детей.

«Пейзажная» поэзия — поэзия настроения, передающая его тонкие оттенки, переходы. Язык лирики Б. Пастернака, воспринимающего изменение погоды как событие личной жизни, обогатит, несомненно, ваши записи — коллекции слов.

К «языку чувств» мы отнесли и «волшебные слова», т. е. формулы вежливости, особые слова и обороты. Они не называют чувств, но выражают добрые, заботливые отношения.
Пополняется словарный запас этого «фонда» через пример взрослых, или, как сейчас принято говорить, через усвоение моделей поведения. Если в речи взрослых изобилие «будь добр, разреши, извини, с твоего разрешения,позволь, прости, я не хотела» и т. п„ то и без всякого специального тренинга- научения дети эти слова переймут, позаимствуют. Так что снова начнем с себя, если как-то порастеряли или вдруг решили, что слова эти больше требуются для общения с коллегами или начальством.
Кстати, позволим себе посоветовать не заставлять, не принуждать ребенка говорить слова вежливости. Ведь заставлять — значит вызывать противодействие. Лучше сказать за него, как бы вместе с ним, по забывчивости потерявшим «волшебное слово». Вы как бы «озвучиваете» внутреннее состояние благодарности — и все, поэтому не «скажи спасибо», а «мы с Сашей благодарим. Спасибо».

Интересные советы на эту тему воспитатели и родители найдут в книге Джайнотт «Родители и дети».

В нашей практике удачным было, кроме примера старших, использование диафильма по стихотворной сказке Э. Мошковской «Волшебное слово». Там некоторые звери забывают эти слова, а дети за них должны при просмотре диафильма напомнить невежам.
Еще детям понравилось составлять маленькие сценарии про разных персонажей, у которых не было в речи «волшебных слов», и потому им плохо приходилось в жизни.
Дошколята сами постепенно пришли к выводу, что «волшебными словами» благодарят, желают чего-то хорошего:
здоровья, успехов, аппетита, спокойной ночи, доброго утра и дня. Слово «желаю» почему-то не произносят, но оно существует, «спрятавшись», как заметили дети: «Желаю доброго утра», а говорим «Доброе утро!», наверно, «желаю» прячется в улыбке, это «желаю» на лице должно быть написано».
Малыши начали вдруг спрашивать, какие «волшебные слова» чаще говорят старенькие-старенькие бабушки, какие — мамы, а какие — подростки. Изумительна детская наблюдательность! Пришлось и нам, взрослым, вспоминать, сравнивать свои наблюдения, излагать и спрашивать стихами Игоря Михайлова:

A вам не хочется,
чтоб кто-то вдруг
Вас проводил
такими вот словами:
«О да хранит Вас небо, милый друг,
И благоденствие да будет с Вами».

Дети закричали: «Хочется-хочется!» (Одна интонация, мелодика стиха чего стоит!)

Со старшими детьми совершенно спонтанно начинались беседы о том, почему люди стали говорить такие слова, лишние ли они и что они значили когда-то. Дети обнаружили, что «спасибо» похоже на «спаси», а воспитатель, радуясь их находке, объяснил, что в давние времена это слово так и произносили «спаси» и добавляли «Бог». Из «спаси Бог» до нас дошло «спасибо». Сделали с детьми «открытия» про первоначальное значение «здравствуйте» (от здоровья желать), «пожалуйста» и других слов.

Завели мы «волшебный сундучок», где лежат карточки с красивыми цветами (обычные почтовые открытки) и надписью «Волшебные слова». Сундучок пополняется. Иногда дети советуют друг другу подойти к сундучку и вспомнить, что есть такие «ключики» для «открывания» улыбок и хорошего настроения.

Еще один компонент «языка чувств» — комплименты.

В нашем обществе почему-то комплимент считается или лишним, или чем-то неискренним, даже выражением лицемерия, зависимости. (Поэтому, наверно, мы не умеем ни говорить комплименты, ни принимать их.)
Это далеко не так. Словарь С. И. Ожегова дает определение: «Комплимент — любезные, приятные слова, лестный отзыв».

Благодатная роль комплиментов детям пока еще мало изучена, хотя психологи установили, что любая оценка-характеристика, сказанная ребенку, является как бы прогнозом, который сбывается. (А уж если человеку сто раз сказать «свинья», то на 101-й он непременно хрюкнет, это всем понятно.) Значит, необходимо говорить доброе, чтобы доброе в ребенке взошло. Вот это и делают фольклорные «комплименты»: потешки, прибаутки, присловья-характеристики для самых-самых маленьких — и все на «языке чувств»:

Кто у нас хороший?
Кто у нас пригожий?
Ванечка хороший,
Ванечка пригожий.

Наша Маша маленька,
На ней шубка аленька,
Шапочка бобровая,
Сама чернобровая.

У любого народа фольклор содержит огромное количество таких «словесных поглаживаний» для малышей. Это замечательные «витамины роста» — роста высокой самооценки, самоощущения комфортности.
Малыши обожают похваливания, а дети постарше не любят лестных слов, они уже довольно самокритичны и предпочитают похвалу «за дело»; «справедливые слова».
В фольклорных и поэтических комплиментах часто в похвалу спрятано-завернуто лукавство, озорство. А это замечательно! Чувство юмора — спасительное чувство. Ведь для спасения наших детей от болезней, неурядиц, дурного настроения мы и обучаем их «языку чувств».

Поделимся сначала собранными «с миру по нитке», т. е. все из того же кладезя сокровищ — поэзии, авторскими комплиментами, «поглаживаниями» для людей всех возрастов. Начнем из А. С. Пушкина:

Мне изюм нейдет на ум,
Цукерброт не лезет в рот,
И халва не хороша
Без тебя, моя душа.
(«Цукерброт» дети заменяют на приdычное «бутерброд»).

А сама-то величава.
Выступает будто пава.
А как речь-то говорит,
Словно реченька журчит.

Белолица, черноброва,
Нраву кроткого такого.
И жених сыскался ей —
Королевич Елисей.

Воспитатель может и самому себе комплимент сделать:

Нет ни в чем Вам благодати,
с счастием у вас разлад:
и прекрасны вы некстати,
и умны вы невпопад.

Пусть дети послушают, как их педаuоги дарят комплименты друг другу:

Три грации считались
В древнем мире.
Родились Вы.
И стало их четыре.

А вот комплименты, которые нам подарили поэты «всех времен и народов»;

О милый друг! Как был бы мир
И чуден, и хорош,
Когда бы каждый был на вас
Хоть чуточку похож!
Когда бы каждый так, как вы,
Объятья распахнул,
Светлей бы летний день сиял,
Теплей бы ветер дул!
(Э. В. Р ь ю)

Вот такой работник
Есть у нас прекрасный!
Он и вам поможет,
Если вы согласны.
(Д. Чиарди)

Наш неутомимый, ловкий
Мальчик Витя!
Он готов на подвиг!
Только позовите.
(Дж. Ричарди) (В тексте «Титти-Витти»).

Мой папа — красивый и сильный такой!
Мой папочка — самый-пресамый!
Он шляпу всегда приподнимет рукой,
Встречаясь на улице с дамой.
(С. Миллиган)

Мне полюбился навсегда
Веселый мистер Оп.
Его открытое лицо
И безмятежный лоб.
(Э.В-Рью)

Мне очень нравится жираф:
Высокий рост и добрый нрав.
(В. Маяковский)

Никто на свете платья
Нарядней не носил!
Кто сшил его на счастье
И на здоровье сшил?
(М. Бородицкая)

Жалостливый комплимент (с юмором) тоже иногда нужен:

Бедный Федотка-сиротка,
Плачет несчастный Федотка.
Нет у него никого,
Кто пожалел бы его.
Только мама, да папа, да тетка,
Только дядя, да дедушка с бабушкой.
(К. Чуковский)

Кроме умения делать комплименты и правильно реагировать на них, нам кажется важным еще одно умение — сглаживать возникшую неловкость особыми словами.
Взрослые знают множество фраз, своеобразных «примет», чтобы сгладить неловкость: например, гость разбил тарелку, а хозяева говорят «О, это к счастью»; кто-то уронил вилку, а ему: «Это кто-то торопится» (вариант: «Кто- то голоден»).
В нашей группе мы не забывали при случае произносить такие «приметы», и дети их быстро переняли. А еще мы нашли в фольклоре детском — зарубежном и родном — фразы, которые дают возможность побыстрее высушить слезы, забыть ссору, размолвку.

Мы обучали «словесному бою» с теми, кто дразнится, обзывается.
Во-первых, стоит «вооружить» детей защитной фразой: «Кто обзывается, тот сам так называется» (вариант: «Кто чем обзывается, тот тем же называется»).
Во-вторых, необходимо убедить, что расстраиваться не надо уже потому, что «обзывальщику» это только в радость, он этого и хотел. А зачем мы будем доставлять ему удовольствие?

Иногда приходится очень тактично дать почувствовать, что дразнят, обзывают вовсе не со зла, а потому, что необычное во внешности, в поведении вызывает такое желание. Тогда попробуем развеселить: «Все люди разные, и это очень хорошо. И животные тоже все разные. Мы все, например, очень любим пингвинов, а ведь можем подразнить их: «До чего же он хорош! На большой мешок похож».
Часто дразнят рыжих. Убедить, что это очень красивые волосы, нелегко, а рассказать, что рыжими были великие полководцы, герои, открыватели — и вызвать гордость у их владельца — проще. В психологии это называется переориентацией.
Если дразнят за какое-либо отрицательное качество, то приходится учить демонстрировать, что с этим качеством уже покончено (или будет скоро покончено): «Докажи, что ты не жадный. Поделись. Или смирись тогда с дразнилкой. Что тебе удобнее? Выбирай сам». В нашей работе помогали «Письма».
Во-первых, дети могли получить письмо от «незнакомца», который был в детском саду и, услышав клички, не мог не написать. Или его обрадовало чье-то (узнаваемое детьми) поведение, он хочет поблагодарить.
Во-вторых, мы сами пишем письма, чтобы научиться словесно выражать свои чувства, описывать их. Дети пытаются диктовать. Приходится обсуждать фразы, отшлифовывать, корректировать. Вот уж где нужны словарь «языка чувств», и все формулы-обороты вежливости, и все стихи-комплименты.

Приведем еще некоторые примеры из нашей практики. В числе бесед с детьми у нас есть и такая «Как можно сделать приятное другому». Кто-то получает задание «взять интервью» и с микрофоном (скакалка) задает вопрос: «Когда вам делали приятное? Что это такое?» И дети, конечно, к приятному прежде всего относят подарки, сладости, игрушки, наряды. Затем вспоминают развлечения, праздники, потом говорят о приятной заботе взрослых. Через некоторое время начинают вспоминать, что они сами сделали приятного другим («Игрушку свою дал», «Разрешил на моем велосипеде покататься»).
А потом все обсуждаем, как сделать приятное «без вещей». И малыши самостоятельно приходят к выводу после игры-упражнения «Порадуй без подарка», что приятны забота, добрый взгляд, голос, добрые слова, добрые руки, улыбка, внимание.

Приходится обсудить и вопрос «Что может быть неприятным?»
Оказывается, те же почти вещи могут быть и неприятными: голос неприятен, если грубый; взгляд, если злой; слова, если неприветливые, недобрые. Даже игрушка может быть неприятна, если она нечестно у тебя оказалась или отнял.

Еще одна тема «Добрые и злые слова». Для этого общения у нас «завязочкой» оказалась фраза из «Сказки о мертвой царевне и семи богатырях» А. С. Пушкина, которую мы со старшими детьми прочитали (некоторые прослушали грамзапись). Помните, богатыри не знали, кто их случайная гостья, но.

Вмиг по речи те опознали,
Что царевну принимали.

Вот и стали думать-рассуждать, почему это не по одежде, а по речи. Каким это образом? Как это она «по-царевниному» говорила? Что за слова?Ну а дальше, естественно, пришлось и про некрасивые, «черные» слова поговорить.
Все вместе вывод сделали, что «ругательные» слова плохо всем делают, а хуже всех тому, кто ругается. У него улыбка теряется, доброта от него убегает, вокруг него люди сразу делаются злыми, недобрыми и драчливыми.
Это «черные» слова, потому что пачкают язык, портят настроение, здоровье. А еще оказалось, что дети поняли: такими словами пользуются только несчастные, обиженные люди. Им плохо, но они не знают, как сделать, чтоб было хорошо, поэтому и другим делают тоже плохо. А надо поступать наоборот: другим сделаешь хорошо — и тебе станет хорошо.
Вот какой закон психологии дети открыли почти самостоятельно!

Вы заметили, что мы не начинаем сразу с осуждения плохого, с отрицания, Не подавление эмоций, а перенаправление. «Работать с эмоцией», как говорят психологи, необходимо так, чтобы «клиент» ее осознал сам и сам помог себе, т. е. нашел ее причину, понял.
В данном случае желание девочек стать непременно царевнами, а мальчиков — добрыми богатырями помогает возникнуть импульсу переключения на положительные эмоции, на добрые слова. Так растет Душа.

Любовь детей к кукольному театру, к ролевым и сюжетно-ролевым играм дала нам возможность проследить, как эта новая лексика, «язык чувств» пригодились для обыгрывания детьми прочитанного или увиденного. Расширился игровой репертуар, где отображатся не только действия, но и состояния.
Старый ящик из-под телевизора подтолкнул детей на создание «местного» телевидения. Теперь у нас появились дикторы и передачи «Последние новости в группе», «Вчерашние новости детского сада», «Про все на свете», «В мире взрослых и детей», «Выходят в эфир» иногда строго по расписанию, иногда передачи «по техническим причинами отменяются.

А вот некоторые небольшие упражнения для снятия отрицательных эмоций, для переключения эмоций.

1. «Кто скажет о нем (имя) хорошее». (Часто это малыш, не сумевший «вписаться» в отношения со сверстниками, или болезненный и агрессивный ребенок. Но иногда это может быть животное, вещь.)
2. «Кто поможет найти добрые, хорошие слова для. » (ребенка, воспитателя, книги, куклы и т. п.).
3. «Кто расскажет о себе хорошее» (самопрезентация).
Вариант — упражнение с зеркалом. Традиционное начало: «Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду расскажи, я ль на свете всех милее. », а далее нужно придумать «гимн себе» или другу (маме, папе, бабушке, дедушке).
4. «Каким я вижу себя? Каким хочу видеть? Каким видят меня другие?» (изобразить пантомимически, а затем обрисовать словесно).
5. «Я страшный Бармалей». В этом упражнении отрицательная эмоция находит выход в выкрикивании текста К. И. Чуковского, но чуть измененного:

Я страшный, беспощадный,
Ужасный Бармалей!’!
Я бегаю по Африке и
Кушаю детей. Да. Да!!
повторяется несколько раз до снятия эмоции.

Мы считаем, что умение быть чутким и добрым к другим невозможно без умения быть чутким и добрым к себе.
Необходимо учить любить себя, свой внутренний мир, познавать его и относиться уважительно, любить и свое тело, его возможности, т. е. растить в любви Душу и тело, СЕБЯ.
Таким образом, мы считаем,. что «язык чувств» помогает малышу заявить о себе, защитить себя, выразить отношение к другому и к себе, т. е. понять, помочь себе, сформировать положительную самооценку. Если понимаешь себя, то легче понять и других. Человек, понявший себя, становится более открытым для других, учится принимать других такими, какие они есть.Эмоциональная отзывчивость, сопереживание, чугкость к душевным устремлениям — все это признаки душевной культуры.

© Г. ЛЮБИНА, старший преподаватель кафедры методик дошкольного воспитания Брестского государственного педуниверситета. Дошкольное воспитание.— 1996.— №1[/CIT]

Уважаемые студенты, на мой взгляд, это важно!

Обращаю внимание, что для удобства работы с предложенным материалом сайта или ключевыми страницами, которые удобно представляют нужную информацию, не забывайте использовать кнопки «ИЗБРАННОЕ» и «ЗАКЛАДКИ» в браузерах. Помните, что прямая ссылка с браузера, является эффективным помощником в быстром поиске нужной информации.

«Помощь по сайту» — нажмите на изображение стрелочки — гиперссылку ,чтобы вернуться на предыдущую страницу (Роль родного языка. )

ЧУВСТВО ЯЗЫКА

Новый словарь методических терминов и понятий (теория и практика обучения языкам). — М.: Издательство ИКАР . Э. Г. Азимов, А. Н. Щукин . 2009 .

Смотреть что такое «ЧУВСТВО ЯЗЫКА» в других словарях:

Чувство Языка — феномен интуитивного владения языком, проявляющийся в понимании и использовании идиоматических, лексических, стилистических и пр. конструкций еще до целенаправленного овладения языком в обучении. Представляет собой обобщение на уровне первичной… … Психологический словарь

Чувство юмора — Чувству юмора сопутствует улыбка Чувство юмора способность человека относится к происходящему с легкостью … Википедия

Чувство глубокого удовлетворения — пропагандистское клише советского периода, означающее эмоции, которые якобы испытывают народные массы при ознакомлении с документами партии и советского правительства, при поступлении известий о новых трудовых свершениях, достижениях и прочих… … Википедия

чувство — Чувствование, ощущение, впечатление, вкус, смак. Пять чувств: вкус, зрение, обоняние, осязание, слух. излить чувства, потерять чувство меры, потерять чувство стыда, присесть без чувств на месте. Словарь русских синонимов и сходных по смыслу… … Словарь синонимов

ЯЗЫКА ФУНКЦИИ — или Употребления языка, основные задачи, решаемые с помощью языка в процессе коммуникации и познания. Идея проведения различия между Я.ф. принимается в большинстве теорий языка; реализуется она, однако, по разному. Широкую известность получило… … Философская энциклопедия

чувство — беспокойное (Авсеенко); блаженное (Даль); бодрое (Ропшин); вдохновенное (Пушкин); возвышенное (Козлов, Пушкин); восторженное (Л.Толстой); всепожирающее (Орлов); горькое (Немир. Данченко); горячее (Лермонтов, Надсон); жуткое (Андреев);… … Словарь эпитетов

чувство — сущ., с., употр. наиб. часто Морфология: (нет) чего? чувства, чему? чувству, (вижу) что? чувство, чем? чувством, о чём? о чувстве; мн. что? чувства, (нет) чего? чувств, чему? чувствам, (вижу) что? чувства, чем? чувствами, о чём? о чувствах 1.… … Толковый словарь Дмитриева

чувство — а; ср. 1. Способность живого существа воспринимать психофизические ощущения, реагировать на внешние раздражители. Органы чувств (зрение, слух, обоняние, осязание, вкус). Ч. голода. Ч. боли. Ч. озноба. Испытывать ч. страха. Ч. ориентировки у птиц … Энциклопедический словарь

чувство — а; ср. 1) Способность живого существа воспринимать психофизические ощущения, реагировать на внешние раздражители. Органы чувств (зрение, слух, обоняние, осязание, вкус) Чу/вство голода. Чу/вство боли. Чу/вство озноба. Испытывать чу/вство страха … Словарь многих выражений

Страсть (чувство) — Для улучшения этой статьи желательно?: Найти и оформить в виде сносок ссылки на авторитетные источники, подтверждающие написанное … Википедия

О феномене «чувства языка» и проблеме его развития при обучении языку

Рубрика: Филология, лингвистика

Статья просмотрена: 1229 раз

Библиографическое описание:

Овчаренко З. П. О феномене «чувства языка» и проблеме его развития при обучении языку // Молодой ученый. — 2013. — №5. — С. 461-464. — URL https://moluch.ru/archive/52/6850/ (дата обращения: 26.11.2020).

Решение коммуникативных, познавательных, социокультурных и ряда других задач при обучении как родному, так и иностранному языку, по мнению ряда методистов (М. Р. Львов [4, с. 237], А. В. Текучев [7, с. 52], Л. П. Федоренко [9, с. 11–13] и др.), невозможно без опоры на «чувство языка», без обращения к языковому опыту учащихся. Вместе с тем, в последнее время в условиях вариативности концепций, моделей, содержания языкового образования появляются очень разные подходы к проблеме развития «чувства языка» и путям её решения [6, с. 21]. Сама же обозначенная проблема представляет не только академический, но и практический интерес, поскольку педагогу необходимо иметь представление о сущности «чувства языка», уметь контролировать влияние рассматриваемого понятия на усвоение обучающимися учебного материала, а также способствовать дальнейшему развитию анализируемой категории.

Авторы разнообразных и многочисленных интерпретаций «чувства языка» предполагают, что в его основе лежат: память и аналоговая деятельность (Ф. Кайнц); сигналы согласования-рассогласования порождаемых или воспринимаемых языковых форм со сложившимися конкретными эталонами языковых единиц, структурными схемами и метаязыковыми знаниями (М. М. Гохлернер, Г. В. Ейгер и др.); хорошее структурирование языкового материала в памяти — наличие «гештальтов» (нем. Gestalt — «форма», «образ», «структура») (Г. Пауль); ассоциативные связи различных признаков языковых явлений или совокупности признаков (Д. Н. Богоявленский, Б. И. Додонов, С. Ф. Жуйков, А. М. Орлова, Ф. А. Сохин и др.); неосознанные «обобщенные языковые представления» (Ф. Марек, Л. В. Щерба и др.); динамический стереотип (Л. Л. Гурова, С. Ф. Жуйков); обобщения, имеющие эмоциональный характер и выраженные черты «неосознанного знания» (Л. И. Божович); психологическое содержание самого «чувства» (Б. В. Беляев, Н. В. Имедадзе, Ф. Кайнц, Г. Линдрос, Ф. Малирж, А. Мирамбель, Г. В. Рамишвили и др.); установка, определяющая стратегию отбора ребенком лингвистической информации (Н. В. Имедадзе); аксиологическая деятельность (Б. С. Шварцкопф, Л. В. Щерба); соотношение сознательного и бессознательного (Б. В. Беляев, Н. В. Имедадзе, А. А. Леонтьев, Г. Линдрос, Р. Якобсон и др.) и т. д.

В целом, анализ ряда истолкований «чувства языка» позволил выделить две неоднозначно решаемые проблемы, связанные с характером (природой) «чувства языка» и степенью его осознанности.

Большинство ученых (Б. В. Беляев, Д. Н. Богоявленский, Л. И. Божович, М. М. Гохлернер, Г. В. Ейгер, С. Ф. Жуйков, Ф. Кайнц, Г. Линдрос, Ф. Марек, А. М. Орлова, Я. Рейковский, Л. П. Федоренко, Д. Хебб и др.) объясняют «чувство языка» с интеллектуалистских позиций, как сумму знаний о языке, полученную в результате бессознательного обобщения многочисленных актов речи, функционирующих в виде языковых представлений индивида и регулирующих правильность (нормативность) его речи. Эта система служит основой для оценки языковых фактов в случае необходимости. Другой точки зрения придерживаются, например, Н. В. Имедадзе и Л. М. Шелгунова, в понимании которых, «чувство языка» является эмоциональной реакцией на непривычную речь.

Что же касается второй проблемы — уровня осознанности процессов контроля и оценки языковых элементов в речевой деятельности, — то, по мнению А. А. Леонтьева, «чувство языка» относится к уровню бессознательного контроля в рамках четырехчленной классификации уровней осознанности в речи [3]. Этому уровню противостоят: 1) уровень неосознанности, характерный для фонации; 2) уровень сознательного контроля; 3) уровень актуального осознания средства выражения в письменной речи. Признавая такую трактовку «чувства языка», М. М. Гохлернер и Г. В. Ейгер находят неправомерным полностью относить фонацию к области бессознательного, т. к. в речевой деятельности человек может сознательно управлять фонетическими параметрами речи (модуляциями голоса, тембром, темпом и др.), особенно в публичной речи, держа в поле сознания смысл и звуковую форму высказывания. «Чувство языка», констатируют авторы, как корректирующий механизм действует внутри в рамках языкового сознания, выполняя его оценочную и регулятивную функцию. И в этом смысле «языковое чувство» всегда является сознательным контролем, хотя образуется в основном в результате бессознательного обобщения схем и моделей языковых элементов и их сочетаний.

По нашему мнению, различные подходы к решению проблемы развития «чувства языка» связаны не только с неоднозначным пониманием специалистами сущности, механизмов и функций анализируемой категории, но и со смешением понятий «чувство языка», «языковое чутье» и «языковая интуиция» [4, с. 236]. Как констатирует в своем исследовании А. Н. Кохичко [2, c. 120], если «чутье» (предчувствие, пред-чувствие) — способность к ощущениям, пониманию, обнаружению, угадыванию, оцениванию и т. д., «интуиция» — «непосредственное чутье», «безотчетное неосознанное чувство» «знание, возникающее без осознания путей и условий его получения», то «чувство» — осознанное восприятие реальности, «сознание; мыслительная деятельность, ум, разум». Другими словами, используя классификацию уровней осознанности в речи (А. А. Леонтьев, М. М. Гохлернер, Г. В. Ейгер), «чувству языка» соответствует уровень сознательного контроля, которому предшествуют уровень бессознательного контроля — «речевая интуиция» и уровень неосознанности — «языковое чутье».

Подтверждение данного утверждения о смешении в академическом и практическом аспектах понятий «чувство языка» и «языковое чутье» («языковая интуиция») мы находим и в зарубежной научной мысли. Так, Ф. Кайнц указывает, что термин Sprachgefühl (языковое чутье), употребляемый психологами и лингвистами как «чувство языка», неточен и вносит путаницу, ибо обозначаемый им психический феномен нельзя считать чувством в собственном смысле этого слова. «Чувство» в «чувстве языка» скорее подчинено знанию как его генетический продукт [13, c. 325].

По мнению Г. Линдроса [14], в определении понятия «чувство языка» психологическим содержанием «чувство» (нем. Gefühl — «чутье») является элементарный психический процесс — «ощущение». Французский (Sensibilité) и английский (Sensibility) эквиваленты «чувства языка» также подчеркивают подобное содержание «чувства» в анализируемом междисциплинарном термине.

Интересна в аспекте нашего исследования теория врожденности грамматических структур, сформулированная Н. Хомским [10]. В пределах своего языкового общества, утверждает ученый [12, c. 35], дети овладевают практически одинаковой грамматикой, которая в большой степени недетерминирована речевым материалом окружения, следовательно, в онтогенезе языка важнейшую роль играет переформированная, достаточно содержательная структура, обеспечивающая построение эмпирически обоснованных порождающих грамматик. Мозг говорящего человека, в понимании Н. Хомского, должен содержать программу, обладающую способностью производить неограниченное число предложений из ограниченного числа слов. Эта программа, лежащая в основе знания конкретного языка, получила название «универсальной грамматики», содержащей схему, общую для грамматик всех языков. Грамматика ребенка, согласно Н. Хомскому, развивается с большой быстротой, поскольку воспринимаемые от окружающих речевые образцы служат младенцам лишь подсказкой, включающей существующие заготовки. На основе подсказок выделяются и усваиваются синтаксические модели из речи окружающих. Взрослые люди используют эти модели для создания по их образцу новых словесных комбинаций, а также для восприятия фраз и предложений, никогда не встречавшихся им раньше.

Такая позиция, согласно Т. Н. Ушаковой [8], позволяет, с одной стороны, объяснить поразительно быстрое усвоение родного языка маленьким ребенком, с другой — найти путь для понимания гибкости и продуктивности человеческого языка.

В русле концепции врожденности грамматических структур, сформулированной Н. Хомским, выступают исследования М. Брэйна [11], Н. Шлезингера, Д. Макнилла [15], изучавших на материале английского языка характер первых детских слов, употребляемых в сочетании с другими словами. Учеными были установлены два функционально различных класса первых детских слов, одни из которых употреблялись как «якорные» (pivot), сочетающиеся по определенным правилам с другими словами, а другие принадлежали к «открытому» классу (open-class-word) и сочетались иным образом. В первых детских двухсловных соединениях якорные слова ставятся на первое место и выполняют функции предиката; слова открытого класса используются в качестве объектов действия. Поскольку в языке окружающих такие конструкции не использовались, исследователями был сделан вывод о том, что наблюдаемые факты — следствие проявления «базисных грамматических отношений», присущих детям от рождения. В качестве базисных предлагалось считать отношения «субъект — предикат», «предикат — объект», «определение — определяемое».

Ж. Пиаже, полемизируя с Н. Хомским, выразил несогласие с наличием врожденных когнитивных структур: «Наследственным, — полагает ученый, — является лишь функционирование интеллекта, которое порождает структуры только через организацию последовательных действий, осуществляемых над объектами» [5, с. 90]. Особый механизм, «такой же всеобщий, как и наследственность», с точки зрения Ж. Пиаже, — саморегуляция, присущая «жизненным и мыслительным процессам» [5, с. 97]. Язык, по мнению психолога, формируется на основе предшествующего интеллектуального развития младенца. Важнейшим моментом на этом пути становится символическая, или семиотическая функция, возникающая обычно на втором году жизни ребенка как продолжение предшествующих шагов сенсомоторного развития. В этом периоде, констатирует Ж. Пиаже, основным феноменом логики действия является ассимиляция, т. е. интеграция новых объектов и ситуаций в предшествующие схемы. Ребенок, научившись раскачивать некоторый висящий предмет, при виде любого другого висящего предмета начинает его толкать и раскачивать. На следующем шаге развития малыш переходит к концептуальной логике, когда ассимиляция начинает происходить между предметами, а не только между предметами и схемами действий. Ребенок, увидев некоторый предмет, воспроизводит в памяти другой предмет, который может репрезентировать первый. В символической функции важную роль играет имитация, когда с помощью жестов передаются характеристики имитируемого предмета. Так, желая открыть коробку, ребенок открывает и закрывает свой рот. Имитация может быть не только жестовой, но и скрытой, интериоризованной, становящейся ментальным образом, началом репрезентаций. Язык, как частный случай символической, семиотической функции, в логике изложения Ж. Пиаже, представляет собой отсроченную имитацию, происходящую в отсутствие модели [5, с. 133–136].

Сказанное выше позволяет утверждать, что в отличие от неосознанного «языкового чутья» (инстинкта, интуиции), категории речи, осмысленное «чувство языка» связано с языком как системой. В результате восприятия и порождения речи у ребенка на подсознательном уровне формируются аналогии (обобщения), а затем им усваиваются закономерности (системные свойства языка), которыми он пользуется все более свободно. Бессознательное «языковое чутье», «приведенное в сознание грамматикой», становится осознанным «чувством языка», «генетическим продуктом знания». В связи с этим задача обучения состоит не только в том, чтобы помочь ученику осмыслить законы родного (украинского, русского) языка, осознать свою собственную речевую практику, понять, как происходит речевое общение, и, «следовательно, произвольно оперировать своими собственными умениями», но и осознать ценностные смыслы родного языка. Лишь тогда, отмечает Л. С. Выготский [1, с. 269], его «умение переводится из бессознательного автоматического плана в план произвольный, намеренный и сознательный».

1. Выготский, Л. С. Мышление и речь. Избранные психологические исследования [Текст] / Л. С. Выготский. — М.: Изд-во АПН РСФСР, 1956. — 520 с.

2. Кохичко, А. Н. Теория и практика самоопределения личности младшего школьника в русской национальной культуре [Текст] / А. Н. Кохичко. — Мурманск: МОИПКРОиК, 2012. — 321 с.

3. Леонтьев, А. Н. Деятельность. Сознание. Личность: учеб. пособие для студентов вузов по специальности «Психология» [Текст] / А. Н. Леонтьев. — М.: Смысл, 2004. — 345 с.

4. Львов, М. Р. Словарь-справочник по методике русского языка: учеб. пособие для студентов пед. ин-тов по спец. № 2101 «Рус. яз. и лит». [Текст] / М. Р. Львов. — М.: Просвещение, 1988. — 240 с.

5. Пиаже, Ж. Психогенез знаний и его эпистемологическое значение. Схемы действия и усвоения языка [Текст] / Ж. Пиаже // Семиотика / под ред. Ю. С. Степанова. — М.: Радуга, 1983. — С. 90–101.

6. Савельева, Л. В. Феномен орфографической интуиции и проблема ее развития у младших школьников [Текст] / Л. В. Савельева // Начальное языковое образование в современном обществе: сборник научных статей по итогам Международной научно-практической конференции (Санкт-Петербург, 12–13 ноября 2008 г.). — СПб.: САГА, 2008. — С. 20–26.

7. Текучев, А. В. Методика русского языка в средней школе. 2-е изд., перераб. и доп. [Текст] / А. В. Текучев. — М.: Просвещение, 1970. — 606 с.

8. Ушакова, Т. Н. Двойственность природы речеязыковой способности человека [Текст] / Т. Н. Ушакова // Психологический журнал. — 2004. — № 2. — С. 5–16.

9. Федоренко, Л. П. Принципы и методы обучения русскому языку. Пособие для студентов педагогических институтов [Текст] / Л. П. Федоренко. — М.: Просвещение, 1964. — 256 с.

10. Хомский, Н. Синтаксические структуры (Извлечения) [Текст] / Н. Хомский // В. А. Звегинцев. История языкознания XIX-XX веков в очерках и извлечениях. — Ч. 2. — М.: Просвещение, 1965. — С. 452–457.

11. Braine, M.D. S. The ontogeny of English phrase structure: the first phase [Text] / M.D. S. Braine // Language. V. 39. — 1963. — № 1. — P. 1–13.

12. Chomsky, N. On cognitive structures and their development: a reply to Piaget [Text] / N. Chomsky // Language and Learning. The debate between J. Piaget and N. Chomsky / Ed. M. Piatelli-Palmarini. — L.: Cambridge. Mass.: Harvard University Press, 1980. — Р. 35–52.

13. Kainz, F. Psychologie der Sprache [Text] / F. Kainz. — Stuttgart-Wien. B. IV. — 1965. — 402 p.

14. Lindroth, H. Das Sprachgefuhl [Text] / H. Lindroth // Vernachlassigster Begrief Indogermanische Forschungen, 1937. — P. 377–390.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Женский онлайн журнал