Соус «Пикан» — кулинарный рецепт. Соус пикан соус острый соус


Соус «Пикан»

Поджарить мелко изрубленный лук, влить 2 ложки томат-пюре, прожарить, чтобы пюре выпустило из себя масло, всыпать 2 ложки муки и развести бульоном до надлежащей густоты. Если соус подается к рыбе, то разводить рыбным бульоном. В этот соус кладутся различные овощи: каперцы, оливы, шампиньоны, маринованные огурцы и др., смотря по тому, кто что любит и что имеется в наличности. Соль и сахар кладутся по вкусу; если окажется густым — развести бульоном. При подаче положить немного соикабуль и кайенского перцу.

LiveInternetLiveInternet

Приложения

  • Я — фотографПлагин для публикации фотографий в дневнике пользователя. Минимальные системные требования: Internet Explorer 6, Fire Fox 1.5, Opera 9.5, Safari 3.1.1 со включенным JavaScript. Возможно это будет рабо
  • ОткрыткиПерерожденный каталог открыток на все случаи жизни
  • Онлайн-игра «Empire»Преврати свой маленький замок в могущественную крепость и стань правителем величайшего королевства в игре Goodgame Empire. Строй свою собственную империю, расширяй ее и защищай от других игроков. Б

Новости

Музыка

Рубрики

  • «ОДА СОДЕ» кислотно — щелочное равновеси (66)
  • 10 УПРАЖНЕНИЙ ДЛЯ КРАСИВОЙ УЛЫБКИ (1)
  • 9 ЭФФЕКТИВНЫХ УПРАЖНЕНИЙ ДЛЯ МОЗГА И НЕРВНОЙ СИСТЕ (2)
  • АМУЛЕТЫ, ОБЕРЕГИ, ТАЛИСМАНЫ (20)
  • АНАЛИЗАТОР СОСТАВА РЕЦЕПТА (3)
  • Анекдоты (15)
  • БЕСПЛАТНЫЕ СПРАВОЧНИКИ ТЕЛЕФОНОВ (11)
  • БИОЭНЕРГЕТИКА (66)
  • Благовония и ароматические палочки (3)
  • ВИДЕО (228)

  • ВСЕ ГЕНИАЛЬНОЕ ПРОСТО (10)
  • ВЫШИВКА АТЛАСНЫМИ ЛЕНТАМИ (787)
  • вышивка (576)
  • Работы художников (109)
  • Шикарный ирис из ткани. Мастер-класс. (59)
  • Хризантема. Цветок в две кисти. Видео-Уроки. (18)
  • Изучаем декоративные швы (6)
  • ВЯЗАНИЕ (4817)
  • вязание крючком (2678)
  • Вязание мехом (109)
  • Оригинальные коврики крючком (107)
  • Вязание с кожей (39)
  • КОРЗИНЫ КРЮЧКОМ. очень красиво. подробно. (22)
  • вязание из полиэтиленовых пакетов (18)
  • Шебби-шик идеи (11)
  • вязание на вилке урок (31)
  • вязание спицами (866)
  • ирландское кружево (409)
  • Книга по вязанию «350 способов обвязки края&q (165)
  • макраме (55)
  • Материалы для плетения макраме (1)
  • румынское кружево (141)
  • ГАДАНИЯ (443)

  • нумерология (158)
  • «Значение С.А Таро(психология)»: (60)
  • Таро»78 Дверей» (54)
  • Расклад для поиска(Ленорман) (28)
  • ГИМНАСТИКА ДЛЯ ГЛАЗ (2)
  • ГИМНАСТИКА ДЛЯ ЛИЦА (13)
  • Как избавиться от второго подбородка (2)
  • ДЕКУПАЖ (342)
  • витражи (33)
  • Краски , пасты. для создания красивых бокалов . (2)
  • ДИАГНОСТИКА БОЛЕЗНЕЙ (36)
  • ДИВЫ В ШЛЯПКАХ (7)
  • ДИЕТЫ (355)
  • Сбросим за недельку 5 кг? ОЧЕНЬ НАДО! (13)
  • Как определять правильный размер порций еды при по (2)
  • ДЛЯ УЮТА В ДОМЕ (404)
  • ДНК (3)
  • ДЫХАТЕЛЬНАЯ ГИМНАСТИКА (285)
  • Бодифлекс с Грир Чайлдерс для начинающих (28)
  • Хаду — гимнастика, продлевающая жизнь. (234)
  • ЗДОРОВЬЕ (1504)
  • Массаж (37)

  • АРТРОЗ, АРТРИТ, ОСТЕОХОНДРОЗ (16)
  • Лечебная гимнастика от головной боли (15)
  • Лечим ангину за 4 часа (12)
  • Лечение артрита коленного сустава (3)
  • Луковая рубашка пользой обладает от любой беды спа (3)
  • Эффективное очищение организма и суставов рисом (1)
  • БИОЛОГИЧЕСКИЕ ЧАСЫ-оптимизация здоровья (8)
  • болезни ног (69)
  • высокое давление (43)
  • исцеление солью (4)
  • йога (33)
  • Как вывести из организма все ненужное и ядовитое? (40)
  • Как сделать оздоровительные соки (2)
  • КАК УБРАТЬ ОТЛОЖЕНИЯ СОЛЕЙ НА ШЕЕ (5)
  • лекарство против рака (38)
  • межпозвоночная грыжа (16)
  • Метод доктора Джоанны Бадвиг (1)
  • Особая точка на пальце (35)
  • Очищение почек. Народные средства (7)
  • папилломы (14)
  • печень (57)
  • Польза корня лопуха (1)
  • почки (46)
  • Сахарный диабет (144)
  • семена моркови от бронхита – и никакие лекарства н (2)
  • сердце и сосуды (72)
  • точечный массаж (27)
  • ТРАВЫ ВЛИЯЮЩИЕ НА МУЖСКУЮ И ЖЕНСКУЮ ПОЛОВУЮ ФУНКЦИ (2)
  • Травы, настойки для здоровья (167)
  • Химчистка организма по методу Валентины Кондаковой (4)
  • холестерин (2)
  • ЗРЕНИЕ (30)
  • ИЗГОТОВЛЕНИЕ СВЕЧЕЙ (31)
  • ИНТЕРЬЕР, ДИЗАЙН (517)
  • ИСЦЕЛЕНИЕ (101)
  • Руны для лечения. (18)
  • Рунические формулы для похудения (3)
  • Техника мгновенного исцеления (2)
  • КАК РАССЛАБИТЬ СПИНУ (20)
  • КАК УБРАТЬ НИЗ ЖИВОТА (27)
  • 9 поз йоги для тонкой талии (5)
  • КОМПЬЮТЕР (472)
  • КРАСИВАЯ ГРУДЬ (9)
  • КРАСИВЫЕ НОГИ (10)
  • КРАСОТА (325)
  • безоперационная подтяжка лица (103)
  • Волшебные свойства желатина — коллагена в чистом в (11)
  • для идеальных пяточек (9)
  • Красивая шея это просто. (10)
  • Недорогие аптечные средства для красоты и здоровья (66)
  • фитоэстрогены (2)
  • КУЛИНАРИЯ (6559)
  • «Готовим в рифму» Журнал по кулинарии. (35)
  • УКРАшение БЛЮД . ВИДЕО УРОК (20)
  • МЕДОВАЯ КУЛИНАРИЯ. МЕДОВЫЕ ПРЯНИКИ И КОВРИЖКИ. (20)
  • Плов, ризотто, паэлья (8)
  • Крошка-картошка (7)
  • УКРАшение БЛЮД . ВИДЕО УРОК (2)
  • Идеи для карвинга (1)
  • CУФЛЕ (6)
  • Macaron (28)
  • АЭРОГРИЛЬ (93)
  • БАЛЫК (14)
  • БЛИНЫ, блинчики, блинные пироги (52)
  • БЛЮДА В ГОРШОЧКАХ (6)
  • БЛЮДА С КУРИЦЕЙ (71)
  • БУЛОЧКИ (194)
  • ВАТРУШКИ (33)
  • ВИДЕО РЕЦЕПТЫ ТОРТОВ И ПИРОЖНЫХ (49)
  • ВОЛОВАНЫ (8)
  • ВТОРЫЕ БЛЮДА (317)
  • ВТОРЫЕ РЫБНЫЕ БЛЮДА (99)
  • ГЛИНТВЕЙН (7)
  • ДЕСЕРТЫ (254)
  • джемы (95)
  • домашнее масло (10)
  • Живой йогурт для стройности,красоты и здоровья гот (23)
  • ЗАКУСКИ (244)
  • заморозка (12)
  • ЗАПЕКАНКА (64)
  • Как правильно приготовить глазурь для кондитерских (13)
  • КЕКСЫ (66)
  • КОЛБАСЫ (137)
  • консервирование (391)
  • КОНФЕТЫ (109)
  • маринады (4)
  • МАРМЕЛАД (26)
  • МАФФИНЫ (15)
  • мороженое (40)
  • напитки (120)
  • НОВОГОДНЕЕ МЕНЮ (41)
  • ОВОЩНЫЕ ТОРТЫ, ТАРТЫ (38)
  • ПАРОВАРКА (3)
  • ПАСТИЛА (1)
  • ПЕЛЬМЕНИ, ВАРЕНИКИ, МАНТЫ (62)
  • ПЕЧЕНЬЕ (195)
  • ПИРОГИ (408)
  • ПИРОЖКИ (179)
  • ПИРОЖНЫЕ (213)
  • ПРИПРАВЫ (14)
  • РОЖДЕСТВО (109)
  • РУЛЕТЫ (49)
  • САЛАТЫ (136)
  • САЛАТЫ МЯСНЫЕ (75)
  • САЛАТЫ РЫБНЫЕ (45)
  • СОУСЫ (106)
  • СПЕЦИИ (72)
  • СУПЫ (111)
  • СЫРЫ (59)
  • СЭНДВИЧНИЦА (4)
  • ТАРТАЛЕТКИ (16)
  • ТЕСТО (77)
  • ТОРТЫ (600)
  • УРОКИ ФИГУРНОЙ ВЫПЕЧКИ (62)
  • ХЛЕБ (206)
  • холодное копчение (18)
  • шарлотка (2)
  • ЛЕЧЕБНАЯ МУЗЫКА (38)
  • ЛИРУ (96)
  • Новое Оформление дневника для Лирушников. (8)
  • схемки (4)
  • МАГИЯ (6)
  • МАНДАЛЫ (11)
  • МАНТРЫ (50)
  • МЕДИТАЦИЯ (38)
  • молитвы (49)
  • МУДРЫ (12)
  • МУЗЫКА (94)
  • МУЛЬТИКИ (44)
  • МЫЛО РУЧНОЙ РАБОТЫ (45)
  • ОМОЛОЖЕНИЕ (50)
  • О книге Питера Келдера — «Око возрождения. Др (2)
  • ОТ ФРЕЙДА К ХАГДЕГГЕРУ (1)
  • ПАСХА (256)
  • ПЛЕТЕНИЕ ИЗ ГАЗЕТ (133)
  • ПОДЕЛКИ (594)
  • ПОЛЕЗНЫЕ СОВЕТЫ (399)
  • праздники и для праздников (32)
  • ПРЕКРАСНОЕ ИСКУССТВО (2)
  • ПРИТЧИ. (21)
  • ПРИЧЕСКИ (79)
  • Парикмахерское искусство — авторский мастер-класс (3)
  • ПРОГРАММИРОВАНИЕ (12)
  • ПСИХОЛОГИЯ (119)
  • ПСИХОЛОГИЯ ДЕТЕЙ (184)
  • ПСИХОТЕРАПИЯ (93)
  • Б.Э.С.Т. и психопунктура – научное открытие 3-го т (1)
  • Технология регенерации зубов+ВИДЕО. (7)
  • Технология регенерации зубов+ВИДЕО. (1)
  • РАЗДЕЛЬНОЕ ПИТАНИЕ (12)
  • РАМОЧКИ (19)
  • РЕЛАКС (2)
  • СИМОРРОН (80)
  • СОВЕТЫ СТИЛИСТОВ (МАКИЯЖ, МАНИКЮР, НАРАЩИВАНИЕ) (87)
  • СТИХИ (140)
  • аудиокниги . мнооого! (36)
  • ТАНЦЫ (2)
  • ТЕЛА СВЕТА (5)
  • ТИБЕТСКАЯ ГИМНАСТИКА (8)
  • Украшения из атласных лент (1)
  • УМНЫЕ МЫСЛИ (9)
  • УПРАЖНЕНИЯ ДЛЯ ЛЕГКОЙ ПОХОДКИ (6)
  • УПРАЖНЕНИЯ ДЛЯ РУК (4)
  • УПРАЖНЕНИЯ НА ПОХУДЕНИЕ (35)
  • Закодируйте себя на снижение веса (2)
  • ФИТНЕС (45)
  • РЕЦЕПТ СТРОЙНОСТИ! (16)
  • Самый лучший способ похудеть — Зумба (5)
  • гантели своими руками (1)
  • Форекс (1)
  • ФОТОШОП (13)
  • ЦВЕТНИК (531)
  • огород (265)
  • ЧАКРЫ (63)
  • ЧИТАТЬ ПО АНГЛИЙСКИ (207)
  • ШЕЙНЫЙ ОТДЕЛ, СПЕЦКОМПЛЕКС ОТ ДОКТОРА БУТРИМОВА (1)
  • ШИТЬЁ (1702)
  • Как заштопать джинсы (15)
  • брюки (1)
  • видео по шитью (92)
  • Делаем манекен (4)
  • мода (7)
  • ЭЗОТЕРИКА (5455)
  • Отливка воском и молитвы при работе с ним. (22)
  • Выкатывание яйцом (18)
  • Программа снятия негатива из подсознания (9)
  • аура (1)
  • книги (34)
  • Привлечение клиентов «Шило в попе» (1)
  • сновидения (4)
  • ставы (3440)
  • ЭТО ИНТЕРЕСНО (139)
  • Я ЖИВУ В ДОСТАТКЕ (26)

Цитатник

Набор петель для вязания из центра. Видео мастер-класс ОНА ЗНАЕТ|| Рукоделие. Вязание.

ЗОЛОТАЯ МИНУТА СУТОК. А вы знаете, в какое время нужно загадывать желание, чтобы оно сбыл.

Интересный тест Зигмунда Фрейда Одно из основных правил — это писать то, что Вы чувствуе.

Юбка «Кленовый лист» Юбка выполнена из мотивов «кленовый лист» по схем.

Жакетик, шапочка и штанишки для малышей

Поиск по дневнику

Подписка по e-mail

Друзья

Постоянные читатели

Сообщества

Трансляции

Статистика

Маленькие бифштексы под соусом ‘Пикан’

Суббота, 28 Сентября 2013 г. 04:04 + в цитатник

Маленькие бифштексы под соусом ‘Пикан’

говядина или телятина (вырезка); для соуса: репчатый лук (большого размера) — 1 шт.; уксус — 2 ст.л.; мука — 2 ч.л.; томатная паста (кетчуп) — 2 ст.л.; перец чили, сахар, соль – по вкусу; мясной бульон (вода); растительное масло для жарки; для оформления блюда: петрушка (зелень) – по вкусу; огурцы солёные и (или) каперсы и (или) грибочки в засолке.

Сначала готовим соус. Луковицу мелко нарезать и пассеровать на масле с щепоткой сахара до золотистого цвета. Влить уксус и выпарить. Добавить муку, немного прогреть, развести бульоном или водой, прибавить томат пасту и чуточку нарезанного перчика чили. Перемешать. Попробовать на вкус. Острота перца и вкус карамелизированного сахара должны поддерживать баланс ‘приятного огонька’. Затем прибавить нарезанный мелким кубиком огурчик (немного), помня при этом, что это соус, а не огурцы в томате. Отрегулировать густоту соуса бульоном, дать прокипеть 1-2 минуту и выключить.

Вырезку купить у лучшего мясника в городе. Охладить в морозильной камере минут 20. Нарезать острым ножом поперёк волокон стейки 1.5 см.

Хорошо разогреть сковороду. Огонь установить средней пылкости. Обжарить в течение 7-8 минут.

Выложить готовое мясо на блюдо, полить соусом ‘Пикан’, сверху посыпать зеленью петрушки. Для усиления счастья от вкушения маааленьких бифштексов украсим их каперсами и грибочками, а также молотым перцем-горошком (смолоть мельницей прямо на блюдо).

Соус пикан

— Удивительное дело: я ещё не встретил ни одной личности, которая бы любила попсу. Со сколькими людьми в своей жизни я ни беседовал, но всегда, когда речь заходила о музыке, выяснялось, что мой собеседник относится к такому понятию, как «попса», с презрением. Или даже стоило мне просто запеть себе под нос для бодрости духа какой-нибудь мотивчик типа «Ветер с моря дул», как люди тут же в ответ на моё невинное пение делали страдальческие лица и говорили: «Прекрати, пожалуйста! Я ненавижу русскую попсу!». Или задавали вопрос с интонацией глубочайшего пренебрежительного высокомерия относительно меня: «Ты слушаешь попсу?»
Попросту, у всех одно даже упоминание в речи слова «попса» подразумевало, что сказавший это слово к поклонникам ее никоим образом не принадлежит и понятие это для него изначально сугубо отрицательное. В речи людей одно само даже слово «попсовый» сделалось неким прилагательным для определения нечто отрицательного и безвкусного, пусть даже не связанного с музыкой. А самой страшной и лютой ненавистью попсу ненавидели подростки. И чем больше на том или ином подростке висело банданов, серёг, цепочек и прочего, тем яростнее он втаптывал в грязь попсу.
Но всегда стоял в связи с этим один и тот же весьма любопытный вопрос.
А именно: если в частной жизни вообще невозможно встретить ни одного человека, который бы относился к попсе хорошо (а мой собственный опыт убедил меня в этом полностью), то куда же бесследно исчезают и из какого таинственного пространства вдруг возникают десятки тысяч людей, которые битком набивают концертные залы, когда в них выступают поп-звёзды? И для кого по музканалам целыми днями крутится эта самая попса? И ещё: благодаря кому же делают свой очень даже, мягко говоря, неплохой бизнес все те коммерсанты, что торгуют на рынках и в палатках аудиокассетами и компакт-дисками с записями всё той же попсы?!
И ещё были тайны, точно такие по сути, но касательно других вещей.
Например: ничего с такой огромной скоростью и громадными тиражами не продаётся, как бульварные романы. А между тем можно ли представить человека, который бы всерьёз сказал, что он уважает бульварные романы?
Впрочем, в построении этой последней фразы, если внимательно в неё вникнуть, и была заложена разгадка. И, в конце концов я понял, в чём заключалась фишка.
А именно — я встретил парня, который активно покупал. Алёну Апину, Ларису Черникову, Алсу, а также сборники «популярной эстрадной музыки». Меня насторожил и заинтересовал такой факт. Я прислушался к речам этого парня. И неожиданно выяснилось, что он вполне может сказать в компании подобную фразу: «Кто сейчас поёт самое попсовое? Наверное, Ветлицкая, это, как оно, «Просто мне прохладно-ладно-ладно».
Затем он включил запись Алсу и начал острить после каждой её песни, прикольно подражая её полудетскому голоску.
Когда же кто-то выдвинул мысль, что кроме суперхита «Он уехал прочь на ночной электричке, он уехал прочь к чёрту на кулички» у Апиной слушать нечего вообще, тот, ничуть не обидевшись, сказал: «А ну и что? По крайней мере, она из себя и не выпендривает ничего, как некоторые группы, которые претендует на нечто, когда на самом деле — попса попсой! А Апина всем и говорит, что я просто певичка, развлекающая народ».
Он слушал попсу и предпочитал её всему остальному. Но, слушая её, — обычно через плеер либо за стаканом хорошего вина с друзьями, — сам же мог спокойно над ней шутить и смеяться.
Так и разрешилась загадка, что из себя представляют действительные поклонники попсы и почему получается, что их практически невозможно увидать со стороны.
Аналогично вопрос решился и с бульварными романами. Мне встретилась одна девица, верстальщица, которая читала запоем, каждую свободную минуту, постоянно нося с собой книги. Но при этом читала она почти исключительно. бульварные романы. Она много о них говорила и рассказывала. А порой добавляла: «Конечно, я сама понимаю, что это всё — ерунда, но, тем не менее, интересно!»
Амалия внимательно слушала Станислава, сидящего рядом с ней на деревянной лавочке в глубине раковины провинциальной автобусной остановки. Автобус от Болычева до Ладана всё никак не приходил.
— Занятный ты человек! Хорошо умеешь развлечь простым, но интересным разговором, — улыбнулась ему Амалия, с любопытством глядя на него.
— А то! — отозвался Станислав. — Я сейчас не настроен говорить об умных вещах. Знаешь, когда мне человек заявляет, что хочет беседовать о целях жизни и смысле всей окружающей суетности, я ему обычно предлагаю: а может, лучше вина выпьем? Или в теннис сыграем? И, что интересно, часто оказывается, что это для жизни действительно лучше! Иногда не следует слишком много думать. Всё зависит от случая. А чем глубже, тем мрачнее и тем больше осадков, которые всегда на дне. И это — обратная сторона любой глубинности. Иногда действительно лучше побазарить о пустяках, и в некоторых ситуациях (повторяю, в некоторых) это даже скорее может решить проблему. Потому что была ли проблема вообще? — неожиданным вопросом закончил свою мысль Станислав.

Когда Амалия поступила в санаторий «Болычево», прямо перед нею оформлял свои документы пожилой мужчина с седенькими волосами. Дежурная девушка спросила, как его фамилия.
— Карасик, — ответил старичок.
— Как-как? — не расслышала девочка в белом халате.
— Ка-ра-сик!
Девочка подумала, исходя из диагноза Амалии, что с оною случился судорожный припадок на почве тяжёлого похмелья, и услужливо предложила ей смирительную рубашку. Но Амалия объяснила, что нет, это явление, которое сейчас заставило её кататься по полу, давясь, задыхаясь, пуская слёзы и надрывая животик, называется просто смехом. Только чрезмерно интенсивным. Но есть отчего.
Утром над Болычевым стояла чистая тишина. Лёгкий ветерок медленно нёс пары’ воды, запах тины и облаков. Было прохладно, но луч солнца медленно нагревал уснувшую землю, всё более открывающую глаза навстречу солнцу и небесной голубизне. Река начинала нести рябь первого бриза, большая и широкая.
Первым в санатории пробудился бодрячок-боровичок с пышными седыми волосиками. Одетый в камуфляжные шортики, он, подпрыгивая и разминаясь на ходу, греясь в утренней прохладе, помчался прямо к реке. Прозвенев подмётками по камушкам, ухнув, бросился в волну и поплыл.
Вторыми проснулись ещё два мужика, не похожие внешне и внутренне на Амалию, но, возможно, несколько схожие с ней по санаторным диагнозам. В пёстрых рубашках и доминиканских шортах они поднялись по ступенчатой гладкой лесенке на высокую веранду, купили в кафе сигарет и воды тоник. Усевшись за белый стол, одинокие посреди пустой кафешки, они долго задумчиво смотрели, как пробуждается, позёвывая среди дымки, солнце, показывая краешек и разливая розовый кисель среди облачного кефира. Вода шумела, расстилаясь далеко под ними, внизу, за балконом веранды кафе, поднятой высоко-высоко над каменисто-песчаной землёй. Кто-то плыл посреди реки.
Один из мужиков нацепил на нос очки — свидетельство либо интеллигентности, либо порчи зрения от вредных привычек. Он плохо видел, и сейчас не мог разобрать, что движется поперёк реки — то ли человек, то ли большая рыба типа сома? А может, рыба и не была такой уж большой?
— Вовчик, — спросил он своего спутника, — а кто это плывёт?
— Где? — спросил Вовчик.
— Вон там!
Вовчик пригляделся и узнал дедульку. Ему тоже, как и Амалии, была известна его фамилия.
— Это Карасик плывёт! — ответил он.
— Карасик?
— Ну да, Карасик.
— У тебя хорошее зрение! — сделав удивлённую паузу, проговорил мужик, уважительно глядя на кореша.
— Да не жалуюсь, — смущённо, отводя глаза от очков спутника, отозвался Вовчик.
— Нет, правда, у тебя замечательное зрение, — искренне снова принялся дивиться мужичок, — если с такого расстояния ты в реке смог разглядеть карасика!
— За здоровье! — произнёс Вовчик, поднимая бокал с водой тоник.
Джентльмены чокнулись.
— Эх, — отозвался обладатель очков, — портвейнчику бы! Или пивка!

Город Ладан расположен на одноименной реке. Речка Ладан впадает в реку Нелу, а Нела — уже в море Палтевых Долевитого океана, возле полуострова Мыртай. Нела течёт по Куятской республике со столицей — городом Куятском.
Поднимая шум и песок, на берегу ладанского пляжа вдруг появилась группа из двенадцати молодых людей, состоящая ровно наполовину из парней и ровно наполовину — из девушек. И вся компания тащила на плечах пару надувных лодок. Одна из них, исходя из сделанной на заводе по чьей-то прикольной задумке надписи на оной, называлась «Нырок-3». Другая, судя по всему, никак не называлась, потому что ничего написано на ней не было.
Молодые люди погрузили лодки на воду, и в каждую село по шесть человек (трое плюс три). И они стали изображать схватку Ермака с Кучумом.
Одна из лодок была теперь кораблём Кучума, другая — Ермака. Лодки с бубухом, издаваемым сидящими в них, таранили друг друга. Девушки, падая, хором громко визжали, а парни валились с весёлыми угрозами. Затем брызгали водой в противника, а потом и в своих же — прохладная водица в жаркий день была очень приятна.
Весь пляж смотрел в их сторону.
Наконец Ермак-покоритель-завоеватель победил Кучума — лодка Кучума опрокинулась и все, кто в ней обитал, бултыхались в воде. Девичий визг стоял уже непрерывным фоном, переходящим в ультразвук.
Когда все вылезли из воды, один парень, из рядов Кучума, бросил тому, кто был на стороне Ермака:
— А я знаю, почему наша лодка перевернулась!
— Ну и почему же?
— А вот как она называется?
— «Нырок-3»? — пожал плечами тот.
— Ну! — согласился первый. — А что это значит?
Тот снова пожал плечами.
— А «Нырок-3», — заключил первый, — это значит, что ровно три раза ты на нём нырнёшь, а на четвёртом он уже пойдёт ко дну!
Ребята и девицы взяли на плечи обе лодки и так же быстро, как и пришли, словно дождём, смылись с пляжа.
На пляже сидели, глядя на воду, и Станислав с Амалией. Решили прийти сюда вместе. И наведались, постелили одеяльце, разделись и задумчиво смотрели вдаль, отдыхая.
— Значит, в санатории ты раньше жила? — спросил Амалию Станислав.
— Да. В Болычево, — ответила Амалия. — Где мы с тобой и познакомились. Рядом с Болычевым.
— Ну да, — задумчиво кивнул Станислав.

Амалия чуть меньше года проработала в особой школе, где развернулись курсы по обучению подростков (а иногда и студентов) навыкам быстрой записи лекций, решения задач, курсы развития мышления, быстроты чтения учебной литературы. Занимались на платной основе по специальным методикам.
Она преподавала на этих курсах, придя сюда сразу после окончания института, заключив контракт у директора, доктора наук и инициатора этих методик, на которых он защитил целую диссертацию.
В первые дни она познакомилась ещё с двумя учительницами, преподававшими на этих курсах уже до неё — Нинелью и Светланой. Повидала и системного оператора Клаву, составляющую в компьютерном кабинете программы и распечатки.
А через некоторое время, поработав здесь, Амалия начала иногда свершать неожиданное даже для самой себя действие. Она уединялась в полуподвале и тайком выпивала, нося с собой в кармане или сумочке коньячную бутылку с водкой. Потом — стала делать это уже не в школе, а дома.
Через год её уволили. Директор узнал, что она занимается какими-то подозрительными по своей направленности вещами. А именно — собирает у себя на квартире учеников, приходящих на платные курсы.
Она действительно скликала учеников, ставя на стол еду и покупая на всех пару двухлитровых кока-кол. Все, она и ученики, тянули из стаканов колу и разговаривали обо всём чём угодно и ни о чём конкретно. Так проводили вечерок. А когда курящие старшеклассники(цы) курили, Амалия не запрещала им курить в её присутствии.
Потом кто-то стукнул обо всём этом, и директор посчитал, что лучше на всякий случай уволить оную вечерошницу. Во всём этом ему усмотрелось некое вольнодумство, не вписывающееся в его собственные регламенты отношений с людьми.
С горя, что её уволили, Амалия захотела опять выпить, но по ошибке, спутав бутылки, выдула морилку или что-то в этом роде. И с нею случилось тяжёлое алкогольное отравление с галлюцинозом. Эти часы были так страшны, что при одном воспоминании о них Амалия до сих пор ещё вздрагивала.
Она помнила — стояла мрачная ночь, когда в квартире все спали. И ещё было дикое похмелье. Амалия сидела на полу, её колотила дрожь, и она не двигалась с места. Было уже заполночь, и на светлой во мраке стене комнаты раскачивались силуэты ветвей дерева — тени, падающие из окна.
Амалия смотрела на стену неподвижным тяжёлым взглядом, и до неё никак не могло дойти, что это — просто тени ветвей. Она почему-то не могла догадаться, что это такое, откуда взялись эти таинственные тени. И она неотрывно глядела на обои, и видела на них черноватые силуэты двигающихся лап, которые переплетались между собой, двоились и троились и тянулись к ней мрачными очертаниями когтей. Среди сплетений качалось ещё что-то, похожее на люльку с каким-то троллёнком.
Стояла тишина. Не было движения и звуков. И только выключатель зиял квадратиком на стене, по которой бесплотно двигались тени чёрных рук-лап. Она долго-долго, целую вечность смотрела на выключатель. И вдруг из него книзу вытянулось нечто чёрное, затем оказавшееся плотной тёмной каплей. Она потекла вниз, потом медленно-медленно из-под выключателя пошло ещё несколько струек. Они были тёмно-красные.
Амалия задвигала головой и увидела, как эти же полосы, вязкие, красные и медленные, начали стекать по всей стене. Словно эти лапы с когтями выдавили кровь из стен.
Амалия заметалась, задвигала головой. Красные широкие струи неторопливо, как ртуть в градуснике, стекали по всем стенам комнаты.
Очнулась Амалия утром в постели. У её кровати сидела мама. Что интересно — мама была совершенно не сердита, только страшно перепугана.
Амалия чувствовала себя столь ужасно, что невозможно было даже представить такого. В глазах стояла непрерывная чёрная тень, а тело онемело так, что подняться с кровати вообще не представлялось возможности. Но мать уже вызвала скорую.
Пока скорая была в пути, мама рассказывала: посреди ночи Амалия перебудила всю квартиру, бешено колотя в дверь маминой спальни. Мама проснулась и стала спрашивать, что случилось. А Амалия, глядя диким, объятым невообразимым ужасом взором и вся ходя ходуном, стала кричать, что страшится войти в свою комнату — там по стенам течёт кровь!
— Спрячь меня! — дико кричала маме Амалия. — Я боюсь!
Амалия стала биться, орать уже что-то совсем непонятное, потом вообще упала на пол без сознания.
Амалия почти ничего этого не помнила, но вспомнила всё-таки, что ей виделась кровь на стенах. Затем, после этого момента, память прервалась до утра.
Пока её везли на скорой, она снова впадала в забытье, но в реанимации её быстро привели в себя.
Была высокая койка в светлой открытой палате-одиночке, капельница; давали дышать кислородом, отчего становилось значительно лучше и светлее, кололи какие-то непрерывные инъекции.
Три дня Амалия пролежала в реанимации на высокой койке на колёсиках, на белых простынях, в лучах солнечного света, падающего из крашенного светлой блестящей эмалью окна, уставленного зелёными цветами в горшках. Она дремала или думала в перерывах между забегами в палату врачей и медсестёр.
На третий день всё окончательно прошло, и Амалия чувствовала себя совершенно нормально. Но врач, посмотрев некоторые анализы, предложил ещё полечиться, если она сама хочет. Амалия согласилась, потому что было отчего: после той комы у неё подсела печень. Врач как альтернативу больнице предложил санаторий под городом Ладаном — «Болычево». Но это, предупредил он, платно. Амалия без колебаний приняла такой вариант.
Уже в конце своего лечения в санатории она неожиданно познакомилась с жителем Ладана — Станиславом.

Эта статья вас УДИВИТ:  Стена желаний - Рейтинг

В городе Ладане есть вокзал. На его площади на каменном высоком постаменте установлена странная скульптурная композиция. Твёрдо шагает вперёд красивый мужчина. А над мужчиной, за его плечом, оттянув руки и ноги назад, устремлена ввысь взлетающая, как самолёт, фигура ребенка. Соединены они оба посредством какой-то металлической трубы.
Что интересно, скульптуру сию сделали вовсе не модернисты, а люди советской эпохи. Вероятно, она символизирует нечто вроде полёта к светлому будущему.
Станислав, проводив Амалию, шёл по вечерней улице мимо вокзала и снова бросил взгляд на эту композицию.
Можно сесть в поезд и поехать в Москву, подумал он. Долго ехать, задремать, глядя на тёмные леса ночные, проложенные искрящимися огоньками. Фонари горят оранжево-сине, как проспиртованная ватка.
В вагонах люди восседают в купе друг напротив друга компаниями — мужскими, женскими и смешанными. Первые из них (мужские компании), скорее всего, пьют вино из бутылки-«огнетушителя», закусывая, чем Бог послал, чтобы сытостью и лёгким кайфом, смеховатым и грубоватым общением скоротать долгую дорогу. Вторая разновидность компаний (женские), скорее всего, молчит, но интенсивно нагружена тюками, корзинами, баулами и сумками. Третья (компании, смешанные по половому составу) обычно режется в карты, и разговор специфично вертится вокруг игры.
А если утром поехать в Москву, то можно, добравшись туда, отправиться тусоваться. Занестись тёплым ветром к приятелям, живущим в общежитии, откупорить с ними бутылку молдавского вермута, рассказать множество приколов, что накопились у тебя в голове — это всё реальные случаи из жизни, возможно. Далёкие весёлые воспоминания. Можно заглянуть на литературные чтения в Центр искусств имени Зверева. Уютный его домик прячется в густом палисаднике возле стадиона. Вечером там вокруг подростки гуляют собак, сидят на скамейках и корточках, нюхают зелень деревьев. Внутри маленького центра искусств светло и тепло, стоят лакированные лавочки и столик для чтений. В большом зале развешаны картины, и маленькая девушка ходит рядом с ними, охотно и подробно показывая выставку художника заезжему человеку, поведывая о каждом полотне по сути внешней и внутренней.
Можно просто допоздна бродить по улицам Москвы. От метро «Новокузнецкая» — путь до самой реки, через которую широко и размашисто перекинут длинный каменный мост с рекламным квадратиком на каждом фонаре. По ту сторону среди пышных, как зелёные пенки от варенья, деревьев и кустов возвышается вырезанная из драгоценного камня огромная шкатулка гостиницы. Кремлёвские башенки, как красно-шоколадные фигуры с кремом, а вкусное слово «крем» слышится в самом слове «Кремль». Потому и то, что ассоциируется с Кремлём, — всё изысканно вкусно. Скажем, кремлёвские стаканчики — гранёные стаканы, из которых пьётся кристально чистая вода. Конфеты «Кремлёвские» в ярко, цветисто раскрашенной коробочке. Буфеты Дворца съездов, где гурманские копчёно-колбасные бутербродики и прохладная сладкая фанта. Можно отправиться в эти места одному, можно — с друзьями. Долго, далеко идти. Огромные пространства, мосты, и людей нет вокруг. Ветер свистит, вскружа голову. Мчатся машины. А когда долго шагаешь по длинным улицам московского центра — очищаешься от излишних сковывающих тебя тяжёлых мыслей и душа начинает медленно просветляться. Дыхание свежеет, хочется ещё чего-то нового. Постепенно на лице сияет улыбка. И ничего, что ноги подустали.
Пока добрался до другого берега реки и спустился по каменным лестницам к зелёно-красным клумбам, небо погасло и наступил синеватый, плавающий в лёгкой дымке вечерок. Но вечер огромен, его власть больше, чем стоящие под ним гостиницы и кремлёвские башни, на которых искристо зажглись верхушки. И хочется поцеловать тёплый огонёк прямо губами, и к огонькам движешься ты среди вечерних сумерек.

Однажды жарким днём Таня Кинзинская собралась на работу в контору. Сначала она надела купальник, потом — туфли, затем — повесила серьги в уши и сумочку на плечо. И так пошла на работу.
Ей несколько раз пришлось переходить дорогу на автомобильных магистралях. В результате чего в этот день столкнулось в цепных авариях тридцать четыре легковых машины и восемь грузовых.
Таня пришла и села на своё рабочее место. Вскоре её вызвали к администрации. Она взяла под мышку папку и отправилась туда.
Когда её увидел управляющий, он сообщил ей, что сегодня она неотразима. А верстальщик, узрев её, предложил ей тут же, в офисе, руку и сердце. И она с радостью согласилась выйти за него замуж.
— Всё это правда? — спросила Амалия.
— Ну, конечно, сверху Таня, выходя из дома, ещё набросила летнее платье, — ответил Станислав. — Но это платье было прозрачным почти как стекло.
— А что управляющий?
— Он позавидовал своим подчинённым белой завистью, что они так счастливо поженились, и решил попробовать жениться самому. Через Интернет.
И управляющий дал объявление о знакомстве в Интернете. Поскольку с детства он был воспитан вести себя скромно и не заниматься бахвальством, он и объявление дал, остерегаясь нескромных эгоцентрических превозношений собственной личности.
И он послал по Интернету:
«Ищу женщину! О себе: фигура рыхлая, еженедельно в запое, в общении циничен и сквернословен, постоянной работы не имею, с деньгами очень туго, сплю двенадцать часов в сутки, в свободное время валяюсь на диване, по характеру ленив и безынициативен; импотент».
И вскоре некая особа прекрасного пола откликнулась на его объявление! Ему пришло следующее сообщение:
«Вы — как раз мужчина моей мечты! Я хочу встретиться с вами. О себе: свой возраст скрываю, внешность неважная, осанка сутулая, вес избыточный, глаза ненавидящие, характер склочный, образование неоконченное, друзей и прописки нет, ничем не интересуюсь, всегда в плохом настроении, курю, выпиваю.»
Вокруг было полутемно, и горели мелкие лампочки. За стойкой блестели пивные банки, портвейные бутылки, водка, бутерброды с сардиной, ветчиной с зеленью, шпротами, варёной колбасой. Вокруг шумели молодые и не особо молодые, тусуясь за столами.
— Ничего, если ты выпьешь? — спросил Амалию Станислав. — У тебя была некоторая опасность… — стеснительно замялся он. — А я где-то читал, что типа вроде если это имело место, не стоит больше вообще пить ни грамма…
— Это предрассудок, — отрезала Амалия. — Потому что если это так, значит, на самом деле дурная болезнь у тебя осталась, но просто ты не пьёшь, и она себя не проявляет. Если же сам взялся за ум — совершенно нечего бежать от банкетов! А если они тебе вредят — значит, ты недолечен. Потому и бросать пить бояться никому не надо — если всё пойдет правильно, то с друзьями нормально сидеть сможешь и беспокоиться не о чем! Только в руках держи, чтобы рецидивов больше не было.
— А-а! А то кто-то из медиков.
— Кто-то из медиков говорил, что для здоровья необходима половая жизнь, игнорируя совершенно реальный факт, что с древности существовали монастыри, и никто без любви там не умер, — твёрдо ответила Амалия. — Кто-то базарил, будто кофе канцерогенен, а потом выяснилось, что в Бразилии меньше всего болеют раком. Кто-то утверждал, что при ангине надо бинтовать горло, а затем наука доказала: простудные микробы в гортани интенсивно размножаются в тепле. Кто-то ратовал за безалкогольные бары, а потом выяснилось, что умеренное питьё вина даёт профилактику сердечных заболеваний и астенических синдромов. Кто-то.
— Да ясно, ясно, я понял! — согласился Станислав, прервав ее отмахиванием обеих рук. — Ещё Клод Фролло заметил: медицина — дочь сновидений.
— Клод Фролло плохо кончил! — напомнила Амалия. — Я не об этом, а о заблуждениях, которые опровергают реальные факты. Кто-то гутарит, будто все литераторы — или пьяницы, или гуляки. Знаю одного парня, литинститут в прошлом году закончил. Он никогда не пил, ему двадцать четыре года, и он признался, что всё ещё девственник. Утверждать, что все, кто страдал пьянством, не смогут больше пить ни грамма всю жизнь — такой же нонсенс.
— Понятно! — задумчиво, но твёрдо произнёс Станислав. — Тогда выпьем!
Они чокнулись бокалами с красным жгучим напитком.
— Наоборот, — продолжила Амалия. — Это только даёт иммунитет. Если ты болел свинкой или ветрянкой — ты уже никогда ее не подцепишь. И то же — если ты переболел пьянством, но вылечился до полного его исчезновения. Только твой иммунитет будет строиться не в теле, а в душе. Потому что если однажды всё это перенёс — каждый раз у тебя автоматически станет включаться, так скажем, блок защиты. Но это если голова на плечах есть!
— Я вижу, что у тебя она есть, — кивнул Станислав. — Ты по характеру тверда.
— По характеру тверда, но душой нежна, — улыбнулась Амалия. — Знаешь, какой у меня идеал мужчины? Человек по силе и комплекции идентичный Жаботинскому или Шварценеггеру, в груди которого бьётся сердце святого. Иметь такого друга — да ничего в жизни можно уже не бояться! Правда?
— Правда, — задумчиво согласился Станислав, отпивая ещё вина. — А что предпочтительнее употреблять, чтобы не спиться вторично? — спросил он опытную в этом вопросе Амалию.
— Ты где-нибудь видел человека, который спился бы на пиве или на сухом? — ответила Амалия вопросом на вопрос.
. После пляжа они решили пойти в бар-кабачок. И теперь сидели здесь, и наступал уже вечер.

Амалия теперь часто вспоминала дни своей работы в частной школе, на платных курсах.
Первая из учительниц, с которой познакомилась Амалия, когда поступила на работу, была Светлана — диковинное рыжее чудо-юдо.
Светлана сидела в полуподвальной кухоньке за столиком и мусолила пиццу. У нее были распущенные пышные рыжие волосы, прозрачно-зелёные, как стекло бутылки от шампанского, глаза с мутноватым застревающим в одной точке взглядом. Из-под юбки переплетались тощие ноги, а рот был прижат в точно такую же тоненькую линию.
— Вы не видели моей сумки? — спросила Амалия.
— Вы её тут оставляли? — уточнила Светлана.
— Да.
— Ну, значит, уже украли, — предельно спокойно и очень деловито ответила Светлана.
— Как украли? — переспросила Амалия, чувствуя, что начинает холодеть. В сумке были сотня долларов, паспорт и диплом.
— Да так, — фыркнула Светлана. — Тут бродил как раз какой-то мужик подозрительный, я ещё обратила внимание — чего он тут делает? А потом он пропал куда-то. Так что явно это он сумку вашу стибрил.
— Как то есть? — пробормотала Амалия, плохо осознавая, что говорит. Она пошатнулась, и у нее начала кружиться голова.
Светлана вдруг принялась немного нервно смеяться.
— Да я пошутила! — призналась она громко. — У нас тут никогда ничего ещё не пропадало! — объяснила она. — Так что ваша сумка явно найдётся!
Сумка отыскалась, это правда. И внутри всё было цело.
Светлана продолжала насыщаться пиццей. У неё было несвежее дыхание, пышные волосы, куцая юбка, высокий рост и живот, сросшийся со спиной. Она напоминала подиумную манекенщицу.

Когда кончались уроки, Амалия шла на кухню, где восседали друг напротив друга Светлана и Нинель. Нинель была другой учительницей, с которой Амалия познакомилась здесь.
У Нинели было круглое лицо, пушистые волосы и маленький ротик бантиком. Они вместе со Светланой ели и пили, и говорили о каких-то домашних вещах.
Потом приезжал директор. Отличительной его особенностью являлась включающаяся блуждающая улыбка. Скорость его была совершенно неимоверна. Складывалось впечатление, будто он просто исчезает из одной точки и тут же появляется в другой на противоположном конце школы. Как заводной машин, носился он по вестибюлю из конца в конец, не в силах затормозиться и остановиться, войдя в раж беготни туда-сюда-обратно и потом снова всё сначала по множеству раз. Не хватало только жужжания, яко у Карлсона Швеции али неуловимого Джо Америки. Трррр — и пронёсся мимо, тррр — и летит обратно. Ха-ха! Хо-хо! Улыбка.
А иногда он кусал собственный галстук. Скажем, сидит за компьютером, набирает что-нибудь. Задумался. Ухмыльнулся. Пиджак распахнут, брюки съехали под нависшее козырьком брюшко, и рубашка торчит уголком над сложившимся в s-образный изгиб гульфиком. Машинально возьмёт в руку галстук, поднимет его вверх, — и в рот. Кусает зубами, грызёт. Погрызёт галстук — вскочит с места в карьер и несётся по школе. Вихрь пролетает, ррррр, это — директорррррр.
Директор заигрывает с компьютерной операторшей. Она вечно сидит за ЭВМ с такими вот коленками. А он подойдёт, спросит что-нибудь по делу, мило сияя. Она серьёзно ответит. Он выслушал ответ и вроде уходит. Но тут вдруг неожиданно пришла идея шлёпнуть по коленочкам женским. И он на прощание, ещё раз, неожиданно обернувшись, уже отчаливая, как звонко хлопнет двумя руками с боков по её открытым коленкам! И сразу убегает куда-то в даль школы. А после уроков они стоят вместе, собираясь идти домой, и долго мило беседуют — директор и эвээмная Клава. Вдвоем, одни, в стороне от всех, и так говорят, что никому не слышно, о чем… Разврат! Ну, разврат ведь, правда?

Курсы обычно проходили в полуподвальном помещении школы, где было светло, яко днём, от мощных люминесцентных ламп, чисто и красиво в классах. Неоткрывающиеся цельностекольные окна, словно бойницы, были закрыты гардинами в виде ровных полосок длинной специальной бахромы.
Здесь же находилась кухонька, маленькая, тесная, с микроволновкой, где перекусывали все трое — Светлана, Нинель и Амалия, попутно в застолье узнавая друг друга как людей.
А Светлана была всегда как басовая струна. Она и походила на струну — тонкая, длинная, с натянутыми нервами. У неё твёрденько сгибался углами вниз ротик, всё время перекашивая постную и тягостную физиономию. Светлана не тяготилась в том смысле, что у неё нет денег, работы и прочие неурядицы. У неё была прибыльная работа на курсах в школе, «бабки» и баксы. Но постна была она тем, что всё бы так, да всё равно ведь как-то не так! Подобное выражение обитало на её лице постоянно. Что вот, мол, я живу, а вокруг всё чего-то вяло, очень этак вяло и невыразительно. И вся жизнь какая-то такая уж закрученная и завинченная, вот и я винчусь, а что вы думаете? Ну не думаете, и ладно. Я не о том. Просто дело не в этом. Дело — оно ведь всегда не в этом. В чём не в этом? А просто не в этом. Без вопроса, в чём оно может быть, а всегда не в этом. Ну, у меня, Светланы, есть денег, потому что нет ума, то бишь, наоборот, да? Ну и что? Дело не в этом! Что, жизнью недовольна, Светлана, да? Дело не в этом. А в чём? Да не в этом! Это надо понять, что дело-то не в этом! Дело в чём? Не в этом, вот в чём.
Вот ты, например, Амалия. Ну, смотрю я на тебя, и мне тоскливо. От тебя? Нет, ото всего. Жизнь хороша? Да, хороша, да! Но опять ты, опять я, школа, дом, да. Ну, вот что ты мне скажешь? Ничего? Или снова про своих учеников? Но это опять утомляет. Хочется чего-то такого. большого и красивого! А всё как-то ни каково. Ну вот вы вокруг, что хотите сказать? Нет, я всё понимаю, но ведь невыразительно! А можно лучше, спрашиваешь? Как лучше? Да не знаю. Понятия не имею. Нет, ты, Амалия, тут не при чём. Просто я утомлена всеми такими вещами несколько. Немного. Так себе. И, в сущности, я не об этом, ты меня так не понимай, Амалия! Я ведь ничего, в сущности, и не сказала. И не надо судить о том, чего я хочу. Я сама, что ли, это знаю, ты считаешь?
И Светлана, докушав пиццу с кофе капучино, вставала из-за стола кухоньки и спешила к раздавшемуся телефонному звонку. Дабы холодно тончеющим от притомлённости превратной жизнью голосом поведать про курсы очередному интересующемуся родителю. Потом она шагала вверх по лестнице, чуть повиливая твёрдыми бёдрами. Рыжая копна волос застывала в тёплом затхловатом воздухе, как плевок на морозе. Глаза смотрели в расплывчатую даль. А колготные ноги, тонкие, как белые ножки зонтичных грибов, тёрлись об чёрную юбчонку, над краем которой почти нависал длинный, как полупальто, вороньего цвета жакетик с налипшими рыжими волосками. Голова слегка вжата в узкие костлявые плечи, и синюшные длинные руки неуклюже машут по сторонам, опасаясь лишних разговоров и излишнего напряжения нервишек.

Иногда возле Светланы могла потереться быстроглазая Нинель. Крутится, что твой шарик, и шлёпает губами, извлекая из узкой ротовой дырочки сквозь вытянутую пупочку розовых, яко заря утрення, уст пухлых, звуки человеческих слов. Слова вырывались отрывисто и тонко, резко, как бегущие от кого-то или бьющие по кому-то. Или бегущие за кем-то. Скажем, за Амалией.
А что вы тут делаете? Здесь не место! Вы что, русского языка не понюмаете? А, так вы новая учительница! Х-шо! Х-шо! Вы будете у нас рюботать? Прэлэстно!
Кувыркается вокруг, и слова так и рвутся на свободу. Зачем им на свободу-то нужно? Поговорить!
И катится Нинель по коридорам, вперевалочку топает и щелкает туфлями. Похамит немного, успокоится, причешет пушистые волосы, надует гладенькие круглые щёчки, захлопает круглыми глазками, и ещё поболтает, но уже вполне нормально — о том о сём. Уже ведь настроение улучшилось, и говорю с тобой, Амалия, лучше. Всё это хорошо, Амалия. Прекрасно. Ты прекрасна, и я прекрасна! Извини, у меня урок! И у тебя тоже? Прюлестно! Прулестно!
Топ-топ, цок-цок, фью-фью, тюп-тюп-тюп губками жирненькими, покатилась клубочком в классик. Платье бьётся вокруг складочками, натянутое на гладких формах. И прекрасно, неплохо! Главное — неплохо, неплохо!

А директор бывает заездами. Набегами. Роста он небольшого, зато по званию — доктор наук. Любимое хобби в свободное время — ухлёстывать. Слово-то какое — ухлёстывать! Его можно круто и задорно произнести, с падением на «ух», а потом эдак раскатисто и с интонацией кверху на «лё» — «ух-ль-о-о-о-стывать». Получается нечто ухающее, молодецкое, и в то же время округло плавное в растянутом слоге «лё». Чем ты занимаешься? Да вот, ух-ль-остываю! За кем? За компьютерной Клавой. Красивая баба, пышнотелая в меру, походка от бедра, словно трасса корабельного киля. Как за такой не поухлёстывать красавцу-мужчине! Вырез, стрелка, туфли на каблуке — как положено. За компьютером сидит. А директор подлетит к ней и кувыркается рядом, рисуется, ножки переплетает! Ты чего, а? Что это с тобой? Вопрос к нему. А он в ответ поясняет, светясь от куражного довольства самим собой: а это я ух-ль-о-о-о-стываю! И Клава довольно улыбается немножко. Ей тоже нравится смотреть, как директор за ней увивается! Она в такие минуты смотрит на него с интересом. Занимательное зрелище и причем ведь совершенно бесплатное — в отличие от настоящего цирка.

Эта статья вас УДИВИТ:  Что же делать в переходные периоды года Ираида0407

Когда занятия одного курса подошли к концу и набирался новый платный курс, Амалия решила пригласить всех своих к себе домой.
Купили тортики и две огромные, двухлитровые пластиковые бутылки — одну из них — с жёлтой фантой, другую — с коричневой пепси-колой, то есть русской кока-колой.
Мама улыбнулась дочери Амалии со столь большим хвостом старшеклассников. Все они во главе с Амалией заперлись посредством стеклянной двери на кухне, ели и тянули купленные напитки. Кое-кто оказался курящим, и покурили, подымили. Амалия не возражала, ведь это же не в школе. Сидели в дымной кухне долго, до вечера, и слушали занимательные истории Амалии из тех времён, когда она сама была ученицей.
Она рассказала, как одно время вёл у них историю отставной полковник. Искал важный че-ек работу и вальяжно с достоинством пришёл на её поиски в школу. Из уважения к дородности пришлось на время занять сим полковником вакансию учителя истории.
И читал полковник в отставке период Реформации в Германии.
Как он вёл урок?
Приносил с собой конспект, садился за стол, оседлывал нос очками и читал, диктуя:
«Мартин Лютер был приглашён папой римским для аудиенции. Однако Лютер отказался нанести визит папе римскому. Соратники Мартина Лютера находились в готовности защищать его от папской курии. Некоторые, однако, усматривали и трусость в неявке Лютера к папе. Один консервативный историк назвал Мартина Лютера «трусишка зайка серенький».»
Или что-то в этом роде. Но вёл урок полковник всегда одинаково — от начала и до конца диктовал всему классу собственный конспект, дословно переписанный из учебника. Ученики строго были обязаны всё это записывать сорок пять минут из урока в урок, вплоть до зачёта, когда полковник, вооружившись очками, вызывал к доске по журналу.
Ребята думали, как бы избавиться хотя бы на время от ручного тяжёлого неквалифицированного труда. И придумали: заматывали бинтом кисть правой руки. Вот, мол, растянул али порезал. Писать, к сожалению, сегодня не могу! Я уж так вас послушаю.
А на парте кто-то начертал: «Полковник! Ты должен отдавать честь каждому столбу, начиная с меня!»
Значит, стало быть, представимо. Едет полковник наш в машине по дороге, где по бокам стоят фонари, ну, как на многих городских магистралях. Так что же он, каждые две секунды будет рукой к козырьку и обратно махать? Незавидно!
Вот что рассказала Амалия ученикам из собственной школьной жизни. Ученики остались довольны. Благодарили за вечер и потихоньку шли домой.
Но Амалии такое простодушное общение тоже понравилось, и она и в дальнейшем собирала ученические вечеринки из собственных курсов. И пили коку, яко американские бизнесмены.

Амалия воспоминала.
На новогоднем вечере она тогда узрела нечто. Несколько десятков собравшихся в одном месте людей, все из которых слушали попсу и тащились от оной.
Директор нанял специальный оркестр, который и раньше выступал здесь на прошлых Новых годах. В этой богатой школе зиму праздновали всегда широко, грандиозно и помпезно. Весь взрослый коллектив собирался в небольшом приятно затемнённом зале. Под потолком висел вращающийся шар, отделанный зеркальными осколками для цветомузыки. Накрывалось множество столов, ломящихся от яств да питий, а на сцене играли наёмные музыканты и пели вокалисты с микрофонами.
Оркестр играл попсу. А все под неё танцевали. Мужчины в пиджаках красных и чёрных, крахмальных сорочках и галстуках. Женщины в платьях вечерних и белых шёлковых. Кружились парами, когда звучала «Погода в доме», плавно и неторопливо. Или все поодиночке толпой прыгали и скакали, тряся поднятыми кверху над головой вольными кистями рук, когда пелось «Он уехал прочь на ночной электричке». Столы с едой совершенно пустовали, а учителя толпились в непрерывном танце под «Ветер с моря».
Они были попсовики. Вот он, что ли, был, — тип человека, который любит слушать попсу — учитель лет тридцати пяти в пиджаке или учительница такого возраста в вечернем лиловом или белом тоненьком платье, которая кружится, взяв с боков подол этого платья и размахивая им в стороны, яко флагом.
Но с другой стороны, рассуждала Амалия, что ещё, помимо попсы, станет слушать в исполнении лабухов на большом вечере коллектив преподавателей школы?
Скажем, танцевали бы рейв.
Собрались все в зале, во главе — сам малоростный директор. На сцене восседают, расставив колени, лихие сосредоточенные ди-джеи. Закрутились пластинки, заверещали мелодии, включилась мощь. Звуки понеслись, нарастая и раскачиваясь. Всё быстрее скорость, вертятся диски. Свист и стуки. И периодически — лихой выкрик ди-джея. Снова долго бушует музыка. И опять — одинокий выкрик. И пошла пляска. В центре в неимоверном ритме прыгает директор, вокруг него крутят и трясут головой Светлана и Нинель. Все остальные учителя хором топают вокруг.
Но на самом деле танцуют попсу. И крутится стеклянный шар, отблескивая стекляшками-зеркальцами. Столы с салатами, ветчиной, колбасой, зеленью, шампанским, водкой и портвейном опустели — все танцуют. Сдобная пышечка Нинель танцует, хлебная палочка Светлана тоже. Только школьная бухгалтерша сидит сиротливо в уголке полутёмного зала за столиком и упорно, категорически отказывается идти плясать, как её интенсивно ни приглашают. Эта бухгалтерша — серьезная женщина: полтора метра в окружности по талии. Интересно, станцевала бы она рейв?

Когда Амалия сказала Станиславу о том, что ей надо бы уже собираться в Москву, Станислав предложил на прощание заглянуть к нему в гости.
Но Амалия ещё не знала, на чём точно поедет.
Неожиданно так сложилось время, что встретились они уже вечером, когда начало смеркаться. Однако Станислав уверенно повёл Амалию домой, и она отчего-то не менее уверенно пошла вместе с ним.
Когда они вступили в его квартиру, там было тихо и спокойно, темно и тепло. А на улице тоже было темно, но только прохладно. Тюлевые кружевные, как фата невесты, занавески тонко и изящно, нежно вились на летнем ветерке за приоткрытыми окнами кухни. Синяя свежесть залетала внутрь.
Поворотом выключателя зажглось электричество. И за окном почернело, как море и скалы в новолуние, и кухня отделилась от остальной квартиры участком света среди ночной завесы, мягкой и ласковой.
— Мы будем сидеть на кухне? — спросила Амалия.
— Да, — ответил Станислав. — Мой папа спит в комнате.
Станислав скрылся в темноте квартиры, растворившись там, а когда выплыл из сиреневатого моря, в руке у него появилась гитара.
Он полез в холодильник и извлёк оттуда консервные банки с паштетами и печенью трески, сервелат и грудинку. А потом — большую пластмассовую бутылку литра на два, на этикетке которой были изображены какие-то растения, а внутри плескалось нечто очень красное и чистое, сияющее, густо насыщенное вкусом.
— Что это? — спросила Амалия.
— Домашний портвейн.
Станислав налил в стаканы, посадив Амалию на табуретку, а сам сел прямо на окно, взяв стаканчик в одну руку, а другую положив на гитару.
— Какая ты хорошая, Амалия, — задумчиво произнес он. — Тебе бы жить счастливо да радоваться, и не думать ни о чём плохом. А ты даже пить пробовала! Почему, скажи?
— Я боюсь, — отозвалась Амалия.
— Боишься? Кого?
— Людей, которые не любят меня. Мне становится страшно, когда я понимаю, как человек терпеть меня не может, и я это вижу. И самое главное — я не могу взять в толк, кому и когда я перешла дорогу. Но потом узнаю’, что люди за моей спиной говорят обо мне гадости. А некоторых я раздражаю прямо нескрываемо. Я не могу понять, что я им всем сделала!
Станислав внимательно слушал.
— Мне страшен сам факт, что меня кто-то не любит, активно не любит, — закончила Амалия. — И неизвестно за что. С некоторых пор у меня комплекс вины. Мне всё время кажется, что я перед всеми кругом виновата, что все на меня обижены. Мама мне сказала: «Брось, Амалия! Обидеть человека значительно сложнее, чем кажется!» Но я на своем опыте сильно сомневаюсь, что это так, а не совсем наоборот… Потому что мне уже встречались люди, способные презирать кого-то всего за одно качество: за то, что напился; за то, что говорил пошлости… Не пытаясь даже рассмотреть в нем какие-нибудь другие качества!
— Так чего ты боишься, Амалия? — спросил Станислав после паузы.
— Этих людей, которые не любят меня, — ответила Амалия. — Причём я же вижу, какие они ничтожества, подхалимы, мещане!
— Амалия, дорогая, — спокойно проговорил Станислав. — Ты твердишь, что они ничтожества и филистеры, но при этом сама не до конца в это веришь. Потому что если бы ты была уверена, что это так, ты бы и не боялась их! Страх у тебя не перед ними, а перед тем, что в самой глубине души ты думаешь: а вдруг они правы и я заслуживаю эту нелюбовь? Чтобы забить страх, ты интенсивно повторяешь — нет, они ублюдки, олухи, лизоблюды, потому и презирают тебя! Ты этими ругательствами в их адрес хочешь заглушить собственные сомнения. В подсознании ты не уверена до конца, что права ты. Вот где вся фишка. Ибо если бы ты твёрдо знала, что быдло — они, а не ты, ты бы никогда не испугалась их слов!
Некоторое время в кухне стояло молчание. А потом Амалия сказала:
— Да, ты, кажется, прав. Ты ухватил самую суть. Зачем бояться того, во что совсем не веришь? Это абсурд.
— Вот!
— Когда глаза причину слёз забудут? — спросила Амалия, глядя снизу в лицо Станиславу.
— Правильно! — ответил Станислав. — Надо ликвидировать причину, а не следствие. Отчего родился твой страх? Потому, что ты не можешь ещё до конца поверить в себя, Амалия!
— Да, Слава, да, ты, наверное, прав. Просто я не вижу явных фактов, указывающих на мою истинную положительность… Каясь в грехах со слезами, ещё нельзя уверовать в себя. Уверовать можно, только когда они уже отпущены. А я какая-то недораскаявшаяся.
— Под грехом ты подразумеваешь свое старое пьянство?
— Да.
— Амалия, ты, понимаешь, словно посадила себя в тюрьму. Но не хочешь из неё выходить, потому что сама за себя боишься, как бы снова что-нибудь не натворила, — заговорил Станислав. — В любой момент ты можешь покинуть тюрьму, ключ от неё у тебя, но ты не хочешь этого делать, потому что не веришь в свои добрые силы и боишься мира вовне. Но ты всё спрашиваешь, когда засов отворится. А ответ уже давно под носом: когда сама себе дашь гарантию, что не вернёшься к плохому!
— Я боюсь, Станислав!
— Чего?
— Не так говорить, не так думать, не так смотреть, не так пить и есть в конце концов. Боюсь не так общаться, не так работать!
— А кто тебе сказал, что всё не так?
— Если бы было так, я бы не попала на лечение! — четко и с неподкапываемой логикой отрезала она.
Станислав сделал задумчивую паузу.
— Значит, ты не хочешь закрыть дверь в прошлое, — сказал он. — Оно стоит за тобой, как тень.
— Но ведь говорят, что страдания бывают прекрасные или напрасные.
— Ни то, ни другое, — ответил Станислав. — Твои страдания не были прекрасными, потому что они являлись твоей жизненной ошибкой. Но не считай их и напрасными, потому что эта ошибка должна тебя научить меньше оступаться в дальнейшем! Но мучает тебя другое. Ты всё время задаешься вопросом — почему пострадала, допившись до реанимации, я одна, а другие пьяницы живут и резво бегают? Ты ведь так думаешь? И ещё ты считаешь, что жизнь помяла тебя понапрасну, и ты страшно боишься её ударов, ожидая теперь ударов незаслуженных. Я правильно тебя понял?
— Да! Но я это уже говорила тебе и раньше.
— Так обдумай всё, что я тебе сказал.
— А у тебя самого есть ответы на эти вопросы? — спросила Амалия.
— Есть, — кивнул Станислав. — Где-то в глубине души, я ещё не могу сказать их тебе рационально. Но должно уже скоро прийти время, и ты поймешь сама. В конце концов, тебе надо научиться отличать важное от неважного и наоборот! Человек не способен уехать далеко на одном только страхе. Страх может на него повлиять, его исправить, но потом должно наступить уже что-то другое. И когда придут свет и тепло, не останется и страха.
— Это скоро у меня наступит? Откуда ты знаешь?
— Я тонко чувствую такие вещи, — ответил Станислав. — Твои проблемы должны начать проходить. Но ты можешь это и убыстрить. Например, сходить в церковь. Если тебе хватает уже подлинной веры, конечно… И пойми ещё одно — на Земле не могут жить одни Алёши Карамазовы. Ежели мы с тобой изначально не запрограммированы природой на это, то нам с тобой пробовать быть Алёшей Карамазовым — это идти поперёк своей жизни. Если ты рождена другой, то и будь другой! Наверное, в некотором вызове, в небольшой циничности нет чего-то уж слишком плохого. И единственное, что надо знать — меру в этом! Как и в том же вине, в конце концов. А ты боишься того, что не свята. Но этот страх нелеп изначально! Хотя бы потому, что самого себя нельзя считать ни святым, ни наоборот! Фанатизм всё портит, Амалия. А твои комплексы тоже рождены фанатизмом. Ты дошла в своих мыслях до самобичевания, это тебе и отягощает жизнь! И вообще я скажу: твоя беда в том, что твой характер долгое время не знал меры. Когда ты стала пить — так пошла пить по-чёрному. А теперь наоборот — решила заделаться ханжой. Это тоже неверно, Амалия! Потому что это называется фарисейством.
— Понимаешь, — продолжил Станислав, переведя дыхание, — в младших классах школы я был чистым, наивным, розовым существом, всех любящим, с постоянной доброй улыбкой на лице… И мало над кем в классе ученики так жестоко измывались, как надо мной. Мою улыбку они почему-то сочли идиотической. Я их раздражал, как какой-то нелепый даун… Меня били, швыряли в снег, заставляли плясать под общий смех, доводили до слёз, один раз даже хотели заставить пол лизать, хорошо, одна девчонка, у неё был разряд по таэквандо, за меня ещё вступилась. И я стал другим. Даже немного хулиганистым. И меня совсем перестали обижать. Значит, у природы, рождающей нас, нет одинаковых планов, чтобы все были Алёшами Карамазовыми и нас бы любили за это, как любили его.
— Я поняла, Слава, — ответила Амалия. — Мне надо всё это обдумать. Но на мои вопросы ты так и не ответил!
— На какие?
— Почему они меня не любят и как мне теперь не бояться жизненных ударов?
— Это твои вопросы, ты и ответить на них должна сама, — сказал Станислав. — Можешь только слушать добрые советы, они тебя и приведут к ответам. Поменьше общайся с алкашами или наркоманами, а слушай добрые советы. А проблемы вызываются тем, что ты ни во что не веришь до конца. А верить надо! В доброту нужно верить — остальное придёт. А в идеале следует быть добрым, сильным, разумным и иметь чувство юмора. Кто разумен, добр, силён и понимает юмор — тот и жизни не должен бояться! А если эти четыре качества в одну какую-нибудь сторону хромают — то уж и не то получается. Может, сыграем что-нибудь весёлое?
За время разговора они и не заметили, как выпили немало вина и съели много еды. А про гитару в руках Станислава запамятовали.
— Давай! — заулыбалась Амалия.

Каскадёры, каскадёры —
Это бешеный народ:
Как увидят помидоры —
Сразу лезут в огород! —

вывел Станислав.
Некоторое время посидели молча, надкусывая еду и надпивая винцо. Вина потребили много, уже в общем-то и не хотелось. Оставался ещё достаточный объём портвейна, и было ясно, что он пригодится Станиславу для новых встреч с людьми.
— Одни утверждают: не стремись сильно работать над собой, ибо надо быть таким, какой ты есть, — вдруг снова заговорила Амалия. — А другие: не стремись столь сильно быть таким, какой есть, потому что надо работать над собой. Так кого из них слушать?
— А надо найти подлинное своё — и над его развитием работать! — ответил Станислав. — Воспитывать собственные положительные черты, но бороться с собственными же отрицательными.
— Да. Пожалуй.
— Может, не будем опять мусолить серьёзное? Споём что-нибудь весёлое, задорное? — предложил Станислав после паузы, вдруг как-то задушевно, простодушно и заботливо, но в то же время чуть задумчиво, с легчайшей, чуть смущённой улыбкой, подняв взор на неё.
— Спой, — попросила Амалия, улыбнувшись.
Станислав с молниеносной готовностью, словно только этого и ждал, вдарил по струнам гитары. Амалия подхватила его на вторых строках:

На Садовой, Ямской,
На Садовой, Ямской
И на Ордынке
Мы дарили весной,
Мы дарили весной
Девушкам…
бутылки!

Станислав зажал пальцами струны, словно затормозив схваченную на лету мелодию, молчал во внутреннем раздумье, что ещё выбрать, а потом, отпустив сжатую руку и таким образом включив мелодию дальше, потянул классное:

Вечер как вечер, только ты почему-то грустишь.
И вокруг все танцуют, только ты один в углу сидишь.
Потерял аппетит
И не ешь ни цыплят табака, ни пшено.
Она без тебя пошла в магазин,
Чтобы купить вино.

Тосты за друзей и табак-трава,
Но тебе она не нужна.
Утром будет сильно болеть голова,
Когда твоя девушка пьяна,
Когда твоя девушка пьяна,
Когда пьяна.

Ты идёшь в магазин,
Положив сухой чай под язык, —
Покупать ей рассол
Или минералку «Родник».
А она под столом лежит
И с утра будет пить аспирин.
А ты жалеешь, что не пошёл
На вечеринку один,
На вечеринку один,
Когда твоя девушка пьяна,
На вечеринку один,
Когда твоя девушка пьяна,
Когда твоя девушка пьяна,
Когда твоя девушка пьяна…

Амалия вздрогнула. В кухню вошла не знакомая ей женщина в неглиже. Примерно одного возраста со Станиславом, то есть не совсем юная, но достаточно молодая. С вовсе не заспанным лицом. В опущенной руке она держала сигарету. И смотрела удивлённо.
— Ты здесь сидишь? — спросила она Станислава. — А с тобой что за барышня?
— Это Амалия, — ответил Станислав.
— Ах, Амалия, — бросила женщина, так что стало понятно: Станислав уже говорил ей про Амалию. Затем она растерянно посмотрела на стол и спросила:
— Так вы едите и пьёте?
— Едим, пьём и поём! — ответил слегка растерянно Станислав, а затем удивленно спросил у женщины, словно бы только сейчас это вдруг заметив:
— Лида! А чего ты голая-то ходишь? Ты не спишь, что ли?
— У меня опять бессонница, — ответила Лида. — Я решила за компьютером поработать, потом обнаруживаю — свет у вас тут горит.
— Лида! — засмущавшись, попросил вдруг Станислав. — Ну что ты при чужих ходишь в таком виде? За компьютером сиди голой на здоровье, но уж при ней хоть рубашку надела бы! — он указал на Амалию.
Лида хмыкнула, однако кухню покинула.
— Кто это? — спросила Амалия.
— Ты знаешь, — ответил Станислав, — на этот вопрос ответ самый тривиальный, какой только возможен. Это — моя жена. А ведь это настолько тривиально, что ты даже и не подумала, верно?
— Верно.
— Законная жена, Амалия.
— Ты не говорил, что ты женат!
— Правильно! Но я же не врал. Просто не говорил. Промолчать не есть соврать, Амалия!
Лида снова вошла в кухню, на ходу застёгивая белую блузку. Ноги так и оставались голыми — кроме рубашечки она не потрудилась больше ничего надеть.
— Лида, ты не думай, мы с Амалией всего-навсего сидели и разговаривали! — положив руку на сердце, сказал Станислав.
— Господи, Слава, смешной ты человек! — искренне рассмеялась полуодетая супруга. — Вот это-то я как раз меньше всего могла бы подумать! Я совсем о другом — тебе на работу послезавтра, а ты опять ночами не спишь!
— Ну, может, проводить мне Амалию, и вернусь тогда?
— А она уже уезжает?
— Да. Только не знаю, как ей ехать. Ты не подскажешь, Лида, на какой транспорт лучше всего её посадить, чтобы она могла прямо сейчас отправиться в Москву?
— Ну, посади её на теплоход, что ли! На ночной рейс! — предложила Лида. — Хотите, я сейчас оденусь и с вами пройдусь?
— Да не надо! — махнул рукой Станислав. — Мы и сами!

Эта статья вас УДИВИТ:  Так же уже около полугода не могу избавить от черных точек на носу. Не могли бы посоветовать как с

Когда они дошли до причала на быстрой большой реке, закат стоял неподвижным золотистым пятном в углу неба, за поймой.
Они долго ждали. Плюхала вода, и синий свет разливался по её поверхности. Далёкие леса прятали тайны мира в густоте ветвей где-то там, за холмами, на другом берегу.
— Что-то не идёт никакой водный транспорт, — озабоченно произнесла Амалия, посмотрев на часы.
— Да-а, — протянул Станислав.
— На чём же мне плыть домой?
По течению, как раз в нужную сторону, неслось бревно, быстренько, по прямой, возле самого обетонированного гладким углом берега.
— Может, на этом бревне?
— Давай! — поддержал Станислав. — Прыгай скорей на него!
Амалия представила, как можно оседлать бревнышко, опустив ноги в глубину вод, обхватив его ими, взяться руками и, держа равновесие, поплыть на нём далеко-далеко по течению.
Она засмеялась.
Было уже совсем темно.
— Ты знаешь, я давно хочу задать тебе один вопрос, но всё никак не решаюсь, — вдруг разомкнул губы Станислав. — Когда общаются два молодых человека, этот вопрос нередко возникает, но так же часто его стесняются задать. Но когда получают ответ, почему-то многое может измениться в отношении к собеседнику. Люди долго разговаривают, и у одного из них в уме уже очень давно интенсивно крутится этот вопрос про другого. Особенно, если люди разных полов. Вот и я тоже, каюсь, хочу его тебе задать.
— Задавай любой вопрос, — сказала Амалия. — Не знаю, буду ли я на него отвечать, но никакой вопрос меня не покоробит и не обидит.
— Тогда скажи мне, Амалия, — спросил Станислав, — ты девушка?
Повисла пауза.
— Нет, — спокойно и твёрдо, жестковато и без смущения ответила Амалия. — Разочарую ли этим тебя или обрадую, — но нет.
— Уже, значит, успела? — робко, отрывисто и неловко проговорил Станислав.
— Ага. Успела, — слегка улыбнулась Амалия.
— Понятно. А ведь между нами так ничего и не было! — заключил вдруг, после ещё одной паузы, Станислав.
— Ты знаешь, Амалия, я тебе открою маленький секрет, — снова заговорил он. — Я ведь и не собирался тебя физически соблазнять!
— Ты соблазнял меня только морально? — улыбнулась чуть-чуть, строго, по-светскодамски, Амалия.
— Ну да! Ты была мне интересна как человек, вот я и общался с тобой. И ведь моя супруга совершенно права — я ни с кем кроме неё и не бываю! Я на самом деле самый домашний, и всегда живу у одной юбки. Но меня это вовсе не тяготит, а скорее даже наоборот! Хорошо при доме. Уходить к друзьям или таким случайным знакомым, как ты, и возвращаться обратно в вечерний уют. Что может быть лучше — иметь свой любимый дом и внутреннюю свободу? Душа ничего не желает! Не нужно ни бродяжничества, ни затворничества. Истина — между ними.
— Странно мы встретились с тобой, — заметила Амалия.
— Просто взяли да встретились, — пожал плечами Станислав. — Познакомились возле санатория. Разговорились. Поехали в город. Разговорились ещё больше. Провели вместе несколько дней. Причём абсолютно непорочно. А теперь надо расстаться. А как иначе? У меня семья. Просто цель бывает иногда побочной. Прочтёшь какую-нибудь книгу — и вдруг неожиданно найдёшь в ней ответ на вопрос, который мучил тебя несколько лет. И думаешь — что же мне раньше в руки эта книжка не попала? Не попала вот. Но самому додуматься до этого ответа не хватало опыта. Книги восполняют нам недостающий опыт. И то же самое — беседы с людьми. Вот в этом и польза простого общения, как у нас с тобой все эти дни. Сошлись два незнакомца, решили потрепаться за жизнь. Вот и всё.
— Во всяком случае, за эти дни я теперь поняла одно, — сказала Амалия. — Ты знаешь, были люди вроде бы из образованных, которые в знак протеста против обывательского мира шли работать дворниками и сторожами и травили себя алкоголем. Дай Бог, чтобы они вовремя поняли, что этот путь неверен, ложен! Я это чую душой, сердцем, чем угодно, но чувствую. Кто травит сам себя — изначально не прав. И такого не ждёт удача. В жизни много трудностей, борьба, но вести её надо иначе! Кто замутит сознание — жалок и слаб. А высокие имена этого поколения — эти люди и жили по-другому! А поняла я это всё на себе, на своём же опыте! Ты не борец за идею, если у тебя трясутся руки и отекли глаза! Ты раб своей дурной привычки!
Станислав чуточку усмехнулся, не особо пытаясь это скрыть. Уж очень напористо пафосно, как Зена из сериала, произнесла речь Амалия.
— Интересно, почему эти мрачные души работают сторожами или дворниками? — задумчиво спросил Станислав непонятно кого — Амалию или самого себя. — Почему не идут, скажем, в рабочие на заводе? Или у них не то мироощущение?
— Оставим клан «дворников и сторожей», — заговорила Амалия. — Я о другом. Иногда хочется бить по интеллигентской породе. Естественно, символически бить. Но что они, эти ботаны в толстых очках на двадцать пять диоптрий, мозгляки, думают, что в них — истина? В зубрёжке, в жирных задницах, на которых они сидят? И выёживаются с малых лет, что им, видите ли, поставили четыре, а не пять! Маменькины сынки, писаки, лохи! И так заявить у них хватает наглости! А другие ребята с малых лет уже привыкли к холоду, раннему подъему. Бывает, отец выпивает, ругань. Драки бывают с гопотой. Но зато когда повзрослеешь и поумнеешь, выходишь из этого закалённый духом, как сталь! Потом ошибок юности не повторишь уже! Или я не права? Не знаю.
— Дело в том, — задумчиво проговорил Станислав, — что интеллигентов часто путают с бюргерами, снобами и чиновниками. Кстати, и наоборот тоже. Я где-то читал: так происходит потому, что многие интеллигенты, к сожалению, ими стали. Вот и ты грешишь этой подменой понятий! А настоящая, подлинная интеллигентность — вещь совсем другого рода.
Вдруг неожиданно вдали показались плывущие огни. В плеск волн вплелась волна музыки, затем она вытеснила гул реки.
Теплоход приближался, нарастая и сиренево светясь.
— Ну, до свиданья, Амалия! Это твой теплоход! — проговорил Станислав.
— Мой теплоход?
Они стояли близко, туфли к туфлям, глядя неподвижно и молча друг другу в лицо. Затем осторожно обнялись. Но потом разжали объятия, и полилась музыка, и ветер принёс запах апельсинной фанты и колбасных бутербродов, и шашлыка из камбуза. И шум пассажиров, и огни их папирос полетели по ветру, распадаясь на искры.
Но в такие минуты Амалия вдруг осознавала то, о чем временно забывала, когда брали свое ее страхи. В тишине, которой она окончательно перестала бояться после того пройденного излома, Амалия более явственно, чем даже слова, сказанные ей Станиславом, чувствовала свою собственную веру. Наступало еще ей неведомое умиротворение и давало невыразимые волны тихой радости от каждого нового дня, от всего, увиденного вокруг.
Такого не было раньше. А причину она так и не сказала Станиславу.
Причина заключалась в том, что лечащий врач в реанимации поведал ей тогда почти шепотом:
— Девушка, ваш случай — загадка для медицины. Дело в том, что это первый случай за всю мою (и не только) практику, когда человек с такой сильной формой интоксикационной комы, которая была у вас, выжил.
Именно эта точка была поставлена над «i», просто и ясно дав понять Амалии: в ее незрело-туманное капризное прошлое нет возврата. Ибо Амалия теперь уже ни на единую секунду не могла поверить, что то, о чём рассказал ей врач и потом несколько раз, почесывая затылки с удивленно-растерянной улыбкой, — его коллеги, могло произойти случайно.
И мир стал ей ближе и радостней, и даже не страх, но нечто тянущее в метафизические туманы, делающие душу волглой, отступило навсегда.
Амалия взошла на борт. Волной чуть качало тёмное в ночи железо корабля. И пассажиры, изредка перебрасываясь словами, до’бро смотрели на ударяющую мягко и плюхающе внизу воду, думая о своём, но и об общем — о переливающейся огнями теплоходов и звёзд ночи над тихой землёй.
Амалия махала рукой остающемуся здесь, среди собственного уюта, Станиславу. Он смотрел, улыбаясь. А теплоход плыл, набирая скорость. И на нём тоже становилось всё более уютно.
Волны уходили назад, путаясь взбитой пеной в лопастях крутящихся винтов. Гудели машины. И сладкая чуть сонная прохлада пахла водой и травой. И немножко — звёздным небом.
Далеко позади остался Ладан. И Амалия плыла домой. К вечернему теплу и свету. К маме.

Маленькие бифштексы под соусом ‘Пикан’ Ингредиенты: говядина

Маленькие бифштексы под соусом ‘Пикан’

говядина или телятина (вырезка);
для соуса:
репчатый лук (большого размера) — 1 шт.;
уксус — 2 ст.л.;
мука — 2 ч.л.;
томатная паста (кетчуп) — 2 ст.л.;
перец чили,
сахар, соль – по вкусу;
мясной бульон (вода);
растительное масло для жарки;
для оформления блюда:
петрушка (зелень) – по вкусу;
огурцы солёные и (или) каперсы и (или) грибочки в засолке.

Сначала готовим соус. Луковицу мелко нарезать и пассеровать на масле с щепоткой сахара до золотистого цвета. Влить уксус и выпарить. Добавить муку, немного прогреть, развести бульоном или водой, прибавить томат пасту и чуточку нарезанного перчика чили. Перемешать. Попробовать на вкус. Острота перца и вкус карамелизированного сахара должны поддерживать баланс ‘приятного огонька’. Затем прибавить нарезанный мелким кубиком огурчик (немного), помня при этом, что это соус, а не огурцы в томате. Отрегулировать густоту соуса бульоном, дать прокипеть 1-2 минуту и выключить.

Вырезку купить у лучшего мясника в городе. Охладить в морозильной камере минут 20. Нарезать острым ножом поперёк волокон стейки 1.5 см.

Хорошо разогреть сковороду. Огонь установить средней пылкости. Обжарить в течение 7-8 минут.

Выложить готовое мясо на блюдо, полить соусом ‘Пикан’, сверху посыпать зеленью петрушки. Для усиления счастья от вкушения маленьких бифштексов украсим их каперсами и грибочками, а также молотым перцем-горошком (смолоть мельницей прямо на блюдо).

Еда в литературе — 16. А. и Б. Стругацкие. Понедельник начинается в субботу

…Я лег на правый бок, натянул одеяло на ухо, закрыл глаза и вдруг понял, что спать мне совершенно не хочется – хочется есть. Ай-яй-яй, подумал я. Надо было срочно принимать меры, и я их принял. Вот, скажем, система двух интегральных уравнений типа уравнений
звездной статистики; обе неизвестные функции находятся под интегралом. Решать, естественно, можно только численно, скажем, на БЭСМ… Я вспомнил нашу БЭСМ. Панель управления цвета заварного крема. Женя кладет на эту панель газетный сверток и неторопливо его разворачивает.
«У тебя что?» – «У меня с сыром и колбасой». С польской полукопченой, кружочками. «Эх ты, жениться надо! У меня котлеты, с чесночком, домашние. И соленый огурчик». Нет, два огурчика… Четыре котлеты и для ровного счета четыре крепких соленых огурчика. И четыре куска хлеба с маслом…

Маленькие бифштексы с соусом Пикан. «Понедельник начинается в субботу». / Литературная кухня :: кулинарный реактор :: приколы про еду :: под катом еще :: Денис Гондюк :: из Одессы с морковью :: длиннопост :: фэндомы

Маленькие бифштексы с соусом Пикан. «Понедельник начинается в субботу».

Здравствуй, честной народ. Недавно, в приступах ноябрьской ностальгии я переслушал это замечательное произведение не менее замечательных Аркадия и Бориса Стругацких и открыл его для себя по-новому, ибо читал сто лет назад и сейчас оно воспринялось, как совершенно новое произведение — свежее и современное, с благородным налетом советской научной фантастики. Фанаты уже догадались, о каком блюде пойдет речь (равно как и те, кто умеет читать заголовки).

Те же товарищи, кто вдруг не читал или уже напрочь забыл, позволю себе напомнить выдержкой из книги:

«. Может быть, в машине что-нибудь осталось? Нет, все, что там было, я съел. Осталась поваренная книга для Валькиной мамы, которая живет в Лежневе. Как это там. Соус пикан. Полстакана уксусу, две луковицы. и перчик. Подается к мясным блюдам. Как сейчас помню: к маленьким бифштексам. «Вот подлость, — подумал я, — ведь не просто к бифштексам, а к ма-а-аленьким бифштексам». Я вскочил и подбежал к окну. В ночном воздухе отчетливо пахло ма-а-аленькими бифштексами. »
А. и Б. Стругацкие «Понедельник начинается в субботу».

Итак, понадобится вот что:

— Говядина для бифштексов – количество пляшет от аппетита. У меня было 800г. Под рукой у меня оказался кусок свежего окорока. Его нужно было лишь зачистить. Если повезет иметь вырезку, то совсем хорошо- ее как раз можно нарезать поперек и будет красиво и аккуратно.
— Лук репчатый – 2шт
— уксус яблочный — 3ст.л.
— Сахар -1ст.л
— Соль — пара щепоток
— Томаты в собственном соку — 3-4шт + около 150мл сока
— чили перец — от четверти до половинки
— томатная паста — 1ч.л. для усиления вкуса и цвета

Как готовить:
— Начать стоит именно с соуса: лук нарезать кубиком и поджарить в паре столовых ложек растительного масла. Я для этой цели нашел даже старый, повидавший походы и фесты котелок.
— Влить уксус и готовить пару минут, пока не уйдет интенсивный аромат.

— Влить томаты без шкурки вместе с соком и томатную пасту, закинуть нарезанный мелко нарезанный острый перец, сахар и соль. Размять помидоры вилкой и готовить на среднем огне до кипения. А как закипит, убрать огонь до минимума и готовить до загустения, периодически помешивая. Периодически наведываться на кухню. Во-первых с целью проконтролировать, не перевернул ли ваш кот чашку с чаем со стола, а во-вторых, посмотреть не начал ли «стрелять» соус. Этот момент рекомендую не пропускать, ибо задолбаетесь потом мыть кухню. В этот самый момент, когда соус начинает «плеваться» — его можно вдумчиво попробовать, подняв бровь, и отрегулировать на сахар, соль и огненность».

— Мясо заранее достать из холодильника — оно должно быть комнатной температуры. нарезать кусками в пару сантиметров.
— Основательно разогреть сковороду. У меня для этих целей чугунная гриль сковородка. Мясо посолить крупной солью и перцем из мельницы со всех сторон. Слегка смазать маслом поверхность сковороды и готовить на сильном огне минут по 4-5 с каждой стороны. Готовые куски складывать на доску. Ничем можно не накрывать. В принципе все готово.

Я решил разнообразить рецепт и сделать еще парочку рубленых бифштексов. Для аутентичности решил не пользоваться мясорубой и не использовать яиц. Только мясо, соль и черный перец. С двух сторон поджарить и довести до готовности с кусочком сливочного масла сверху, минут 8-10 в духовке при 200С.
В качестве аккомпанемента я нарезал красную неострую луковицу, добавил пару ложек вкусного уксуса, пару ложек сахара, соль и перец. Перемешал и дал настояться.

Технические вопросы и замены:
— Для соуса можно брать одни только помидоры, если на улице сезон на них. Или пользоваться готовым томатным соусом. При необходимости быстрого загустения можно добиться добавлением муки.
— Мясо: тут, как обычно, все на любителя. Выбор мяса, прожарка и так далее. Дома у нас в сочетании с таким соусом и гарниром отлично идут отбивные из свинины или куриного филе.
— Мясо, как обычно, можно лишь обжарить на сильном огне по паре минут, а потом довести до готовности в духовке.

Выводы: мне было интересно хоть немного погрузиться в атмосферу книги. Готовил я в свой выходной, рано утром, под сопутствующий туман за окном. А фоном мне был запущенный на компе «Приключения Шерлока Холмса и Доктора Ватсона», пусть и не совсем та вселенная, но было все равно атмосферно.

Отдельно хочу сказать о соусе — несмотря на простоту и банальность — такая штука все же классно заходит к мясу: кисло-сладкий, с небольшой остротой. То, что надо и достаточно быстро. И призываю не игнорировать простой красный лук с уксусом, сахаром и солью. Это простая, но рабочая штука. Можно делать.

АЯ ЬУДГТ ПОГОДА

4 г ф ?%ил * IwÉf i к£ -1
из Одессы с морковью,Литературная кухня,кулинарный реактор,фэндомы,Денис Гондюк,приколы про еду,длиннопост,под катом еще

Mаленькие бифштексы с соусом пикан

Эрис даст вина и орехов в меду со сливками — самая подкрепляющая еда! Будет! — заверил тессалиец, наскоро прожевал горсть варенных в меду орехов и поднялся.

Совсем как я: орехи, мед — и побежал )

Смирнов «Открытие мира»

Ну, будет пир горой! Подсолнечное масло нальют в блюдца, как это делают иногда, в богатый час, дома, туда же бросят по щепотке соли. Горчицу разведут — маслом отдельно, круто посолят. Горчица для мужиков, настоящих ее ценителей, падких на эту остро-горькую, забористую, как хрен, редкостную городскую приправу,— недаром ведь Колька Сморчок, известный мужик, понимающий толк в горчице, ест ее полными ложками.

Олегов дареный хлеб нарезан крупными ломтями и разложен по партам: каждому голодному рту — кусок. В чайных блюдцах полнехонько налито подсолнечного масла. Оно такое светлое, запашистое, что жалко до него дотрагиваться. И картошка в чугуне дымит горячим паром, розовая и желтая, будто крашенные в пасху яйца, да еще с заветными трещинками и подгорелыми бочками.

Остается, не торопясь, торжественно, после многих приглашений, как в Тихвинскую за праздничным столом, протянуть к чугуну сытую руку и осторожно, тремя пальчиками взять самую плохонькую картошину, малую, с корявинками. А хозяева, заметив, остановят тебя, подсунут, спасибо, самую большую, разваристо-сахарную. Отказываться нельзя, надо говорить: «Много благодарны, сами кушайте». И, обжигаясь, катая в ладонях подарок, торопливо, изо всей мочи-моченьки дуя на него, очистить поскорей, пока жар не прохватил до мяса пальцы. Затем медленно, будто нехотя, обмакнуть чищеную, дышащую паром и еще бог знает чем рассыпчатую благодать в масло и горчицу с солью и помаленьку, церемонясь, сдерживая нетерпение, уступая настойчивым просьбам, по четвертинке отправлять благородно в рот, глотать эту царскую еду и приятно чувствовать, как захватывает дух и выступают слезы.

Он развел костер из сосновых щепок, которые отколол топором от пня. Над костром он поставил жаровню, каблуком заколотив в землю все четыре ножки. На решетку над огнем он поставил сковороду. Ему еще больше захотелось есть. Бобы и макароны разогрелись. Ник перемешал их. Они начинали кипеть, на них появлялись маленькие пузырьки, с трудом поднимавшиеся на поверхность. Кушанье приятно запахло. Ник достал бутылку с томатным соусом и отрезал четыре ломтика хлеба. Пузырьки вскакивали все чаще. Ник уселся возле костра и снял с огня сковородку. Половину кушанья он вылил на оловянную тарелку. Оно медленно разлилось по тарелке. Ник знал, что оно еще слишком горячее. Он подлил на тарелку немного томатного соуса. Он знал, что бобы и макароны и сейчас еще слишком горячие. Он поглядел на огонь, потом на палатку; он вовсе не намеревался обжигать язык и портить себе все удовольствие. Он никогда, например, не мог с удовольствием поесть жареных бананов, потому что у него не хватало терпения дождаться, пока они остынут. Язык у него очень чувствителен к горячему. Ник был очень голоден. Он увидел, что за рекой, над болотом, где уже почти стемнело, поднимается туман. Он опять поглядел на палатку. Ну, теперь можно. Он зачерпнул ложкой с тарелки.

– Ах, черт! – сказал Ник. – Ах, черт побери! – сказал он с наслаждением.

Он съел полную тарелку и даже не вспомнил о хлебе. Вторую порцию он съел с хлебом и дочиста вытер коркой тарелку. С самого утра он ничего не ел, кроме кофе и сандвича с ветчиной на вокзале в Сент-Игнесе. Все вместе было очень приятно. Замечательное ощущение. Ему и раньше случалось бывать очень голодным, но тогда не удавалось утолить голод. Он мог бы уже давно разбить лагерь, если бы захотел. На реке было сколько угодно хороших мест. Но так лучше.

Ник подбросил в костер две большие сосновые щепки. Огонь запылал сильнее. Ник вспомнил, что не принес воды для кофе. Он достал из мешка брезентовое ведро и по склону холма, а потом краем луга спустился к реке. На том берегу лежал белый туман. Трава была мокрая и холодная. Ник стал на колени на берегу и забросил ведро в воду. Оно расправилось в воде и крепко натянуло веревку. Вода была ледяная. Ник сполоснул ведро, наполнил его до краев и понес в лагерь. Повыше, над рекой, было не так холодно.

Ник вбил в дерево еще один большой гвоздь и подвесил ведро с водой. Он до половины наполнил кофейник, подбросил щепок в костер и поставил кофейник на решетку. Он не мог припомнить, как он раньше варил кофе. Помнил только, что однажды поспорил из-за этого с Хопкинсом, но позабыл, какой способ он тогда защищал. Он решил вскипятить кофе. И тут же вспомнил, что это как раз и есть способ Хопкинса. Когда-то они готовы были спорить обо всем на свете. Поджидая, пока кофе закипит, он открыл небольшую банку с абрикосовым компотом. Ему нравилось открывать банки. Он опорожнил банку в оловянную чашку. Поглядывая на кофейник, Ник сначала выпил абрикосовый сок, очень осторожно, стараясь не пролить, а потом неторопливо стал подбирать уже сами фрукты. Они были вкуснее, чем свежие абрикосы.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Женский онлайн журнал